...Женщина внимательно рассматривала фотографию на удостоверении, то и дело сравнивая с оригиналом. Плачишин скупо улыбнулся.
– Неужели не похож?
– Похож. Но в жизни вы гораздо интереснее... - Хозяйка посторонилась, пропустила оперативника в квартиру. - Входите. Только у меня не убрано - я буквально пару часов как из аэропорта...
Плачишин оглянулся на большую стильно обставленную гостиную.
– Ваша или снимаете?
– Моя.
– Уютно у вас.
– Стараюсь. Впрочем, дело здесь не в моем вкусе. Финансы позволяют не заниматься этим самой. Это авторский дизайн.
– Дорого?
Женщина, не переставая накрывать к ужину стол, передернула плечами.
– Смотря по доходам. Для вас, с вашей зарплатой, наверное, не дешево. А я - топ-управленец. К тому же одна…
Она кивнула
– Присаживайтесь…
Плачишин отложил папку, уселся за большой низкий стол, потянулся к закуске. Он с удовольствием прожевал кусок, запил его каким-то напитком, потом опять оглянулся на шикарный интерьер огромной квартиры, кивнул на него с улыбкой хозяйке.
– А не скучно одной? Я имею ввиду семью...
Хозяйка равнодушно передернула плечами.
– Когда-то давно, когда я была еще девчонкой, хотелось и любви, и мужа, и детей... Но... Наверное, правда, что всему свое время. И этим я уже переболела. Сейчас хочется только тишины.
– Устаете на работе?
– Скорее, наоборот. Я устаю от безделья.
– Тогда тем более обидно. Из вас получилась бы неплохая жена, хозяйка...
– Вполне возможно.
– Не пробовали?
– Пробовала. - Женщина так же невозмутимо, словно это не в ее личной жизни копался сейчас незваный гость, положила ему в тарелку еще один большой аппетитный кусок пиццы, подвинула салат. - Ешьте...
Плачишин не отказался.
– Сами готовили?
– Заказала. По дороге из аэропорта.
– Вкусно. Как домашняя. Что за контора готовит?
– Еврейский ресторан. У них очень приличная кухня. Так что самой возиться не надо.
– Но ведь дорого...
– Все в сравнении... Другие пропивают больше. Так что... - Женщина усмехнулась, обвела рукой богато сервированный стол - Это из сэкономленного на дурных привычках.
Плачишин улыбнулся.
– Занятная вы женщина...
– А вы обаятельный...
– Хм...
– Что есть, то есть. Я ведь, правду сказать, органически не переношу вашего брата, полицейских. Когда я с мужем разводилась, и он моё имущество у меня отбирал, ваши ему в этом помогали. Они подбросили мне в сумочку несколько пакетиков с наркотиками, подвели под статью, и как у вас говорят, «закрыли»...
Плачишин помрачнел.
– Чем закончилось?
– Полным разорением и... свободой.
– Но отношений с тех пор боитесь?
– Нет. - Женщина непритворно покачала головой. - Проблема не в страхе. А в том, что не с кем эти отношения заводить. Мужчин нормальных, - если так-то, положа руку на сердце признать, - сейчас нет. Одни альфонсы. Но даже если и появляется где приличный мужичок, - все равно не мой: без любви - одна тоска. Чем такой брак - лучше уж одной.
– Вы максималистка?
– Нет. Просто не переношу приспособленцев. Мутит. У меня не только с вашим братом, мужчинами, у меня и с подругами отношения как-то не очень складываются. Не могу слышать постоянного нытья по поводу одиночества, «не сложившейся жизни», видеть панику по поводу морщин, и что «годы уходят»... А еще сцен охоты хоть за какими-нибудь "штанами"... Противно.
– Но с Масловой вы дружили...
– С Лилей? - Хозяйка насторожилась. - Что это вы сейчас о ней вспомнили?
– Следствие по поводу ее гибели еще не закончено.
– Понятно. - Свидетельница слабо качнулась, откинулась на спинку дивана, помрачнела. - Так вот, оказывается, по какому поводу вы пришли...
– Расскажите о ней.
– Несчастным она была человеком...
– Почему?
– Не могу объяснить. Присутствовало такое ощущение. Это еще со школы. Мы учились вместе. Соберёмся бывало с девочками на посиделки, особенно на старый Новый год, а там - гадали, планы на будущее строили, о женихах мечтали... Так вот у меня отчего-то всегда присутствовало ощущение, что у Лили никакого будущего нет. Не видела я его, не могла себе представить ни ее детей, ни мужа. Иногда казалось, что и у нее были на этот счет какие-то нехорошие предчувствия. Но она боролась за себя. А еще, наверное, исповедуя принцип, что под лежачий камень вода не течет, и что человек - сам хозяин своей судьбы, всеми силами старалась ее устроить. Словно торопилась жить. Она была совершенно непереборчивой в плане знакомств...
– Хм...
– Нет-нет! Вы не поняли, майор! Лиля любила мужчин не в том пошлом смысле этого слова, как вы подумали, а… просто потому, что любила.
– Как это?
Свидетельница грустно улыбнулась.
– Ну вот, представьте, приходите вы на свидание, а ваша девушка уже ждет вас, переминается с ноги на ногу, а рядом - огромная сумка с провизией. Она ведет вас куда-нибудь в парк, усаживает на лавочку, начинает кормить. Вы же на свидание пришли сразу после службы, а потому, наверное, голодный... Дальше на вас осмотрят одежду и если нужно починят. А потом весь вечер будут пялиться в лицо влюбленными глазами, заглядывать в рот, слушать вас, восхищаться даже глупостями, которые вы говорите, тем, что вы служите в уголовном розыске, что вы - офицер! После свидания вас непременно проводят домой, по дороге отгоняя палками злых собак и хулиганов...
Плачишин сдержанно рассмеялся. Свидетельница опустила печальные глаза.
– Лиля была очень хорошим человеком. Бесконечно добрым, милым, забавным, совершенно бесхитростным и некорыстным. Из тех женщин, у которых мужья, как у Христа за пазухой. Она любила бы своего мужа беззаветно только за то, что он - ее муж(!), за то, что оказал ей такое доверие, такую честь, сделав своей женой. И личностные достоинства её супруга не имели бы никакого значения - будь он хоть алкоголиком, хоть больным на голову. О нем все равно заботились бы, оберегали, как самую большую в жизни драгоценность. Но вот ведь какой парадокс... Всеми сила заботясь о своем мужчине, неся ему в клювике, как птичка, и любимую его вкуснятинку, и хорошие подарки, отдавая всю себя без остатка, она получала взамен прямо противоположное. Ее стеснялись, даже стыдились, избегали, обходили десятой дорогой, считая малоумной дурочкой. На нее показывали пальцем, крутили у виска, смеялись, ёрничали, поддразнивали. А человек страдал. Искренне не понимая, за что. Ну что она такого сделала, чем заслужила такое отношение?! И когда, случалось, какой-нибудь кавалер опять приглашал ее на свидание, моментально забывала прежние обиды, утирала слёзы, с распахнуты сердцем, как ребенок, спешила на встречу, начинала заботиться о нём с еще большим усердием. Она очень хотела замуж. Очень. Это был своеобразный «пунктик».
– И что же? У нее так и не было парня?
Свидетельница помолчала.
– Знаете, она изменилась тогда... Незадолго до гибели. Я, наверное, не смогу объяснить... Но это был как бы уже другой человек. Мне кажется, она полюбила. По-настоящему. Там было какое-то внутреннее совершенно особенное настроение. Она стала много увереннее в себе, а еще очень скрытной. Исчезла суетливость, угодливость. Появился внутренний очень крепкий стержень. Такое состояние мне знакомо… Это когда есть не просто «чувство», а именно любовь. Тогда делаешься словно сильнее, словно выше ростом и значительнее...
– Вас знакомили?
– Нет, конечно. Что вы! - Свидетельница помрачнела. - Это была по-настоящему ее судьба, и Лиля была преисполнена решимостью ее защищать. У меня создалось тогда такое впечатление, что этого парня она не отдала бы больше никому и ни за что на свете...
– Вы его видели?
– Видела. - Женщина угрюмо закусила губу. - Верите, я тогда даже растерялась. Ну вот как объяснить?.. Вы можете представить себе «отношения»... шакала и льва? А нечто подобное представляла собой эта странная парочка. Я встретилась с ними случайно в одном из ресторанов. Заехала туда после работы поужинать, и там, за одним из столиков, сидели Лиля и ее бойфренд. И как на той картине - «Неравный брак»… Даже дураку было ясно, что со стороны парня не было никаких мало-мальски известных романтических переживаний, это был типичный развод на чувства. Это была карикатура, уродливая сатира на отношения.
– В чем это выражалось?
– Даже в том, как он держал ее за руку, смотрел на нее, ухаживал. Было во всех его повадках нечто барское, снисходительное, уничижительное, даже глумливое, а еще что-то от охотника, от крупного хищника, который уже наметил жертву, отрезал ей все пути к отступлению и теперь просто сидел, смотрел в нее сверху вниз, наслаждался последними её мгновениями... А та дурочка... Она же была ослеплена им.
– Вы описать его сможете?
– Нет. Я его видела не вблизи. Так только... Общее впечатление. Ну что сказать: высок, строен, красив, как бог... Там одна улыбка чего стоила... А еще... Именно такие, с такой внешностью, как правило, и возглавляют либо особо опасные ОПГ, либо спецподразделения по борьбе с терроризмом. Во всяком случае в киношных сериалах. Мужественные, очень уверенные в себе люди. С потрясающей харизмой. Такие всегда есть настоящие лидеры и звезды.
– Вы думаете, он каким-то образом причастен к гибели Масловой?
– Да «ни каким-то», майор, а самым что ни на есть настоящим. Это очевидно и ребенку. Он ее использовал, сделал соучастницей ограбления банка, в котором она работала. Мне кажется, он ее тогда, вовремя налета, собственноручно и убил. Ну как бы в насмешку. Не знаю насколько правда, но мне рассказывали, что в нее выстрелили только один раз - прямо в лицо, - а потом проткнули глаз канцелярской булавкой, прицепили кусок цветной ленты. И это такой красноречивый жест... Ну вот будто всё и сразу ей высказал...
– Вы с ней встречались, разговаривали после той встречи в ресторане?
– Да. Я спросила: не собирается ли она замуж? - Свидетельница слабо качнулась. – А она… Она готова была меня в тот момент растерзать. И сказать ей, что ее парень не ее парень, что они элементарно друг другу не пара, было невозможно. Она была как в сумеречном состоянии. Человек сделался неадекватным, одержимым, он себе уже не принадлежал.
Плачишин задумался.
– Его кто-нибудь еще видел? Кто мог бы составить фоторобот?
– Пожалуй... Записывайте телефон. Это Инна Карманова, наша общая приятельница. Помню, однажды она позвонила мне и стала взахлеб рассказывать о новом Лилькином друге. Но я тогда этому разговору особого значения не придала. А теперь понимаю, речь шла именно о том красавчике. Инна была шокирована таким мезальянсом. И у нее тоже тогда, представьте, мелькнула мысль, что подцепил он нашу подругу неспроста...
– Почему вы на следствии этого не рассказали?
– На каком следствии? Меня никуда не вызывали, никто не приходил, не расспрашивал. Да и потом... Описать того парня я все равно не смогла бы, фамилии, где живет и работает не знаю.
– Понятно... - Паначишин с досадой боднул головой воздух.
Он стал подниматься из-за стола, приязненно уставился в гостеприимную хозяйку.
– А вам спасибо. И за разговор, и за угощение...
Женщина смутилась, опустила ресницы, робко пожала большую твёрдую ладонь.
(продолжение следует...)