Вот что ни говори, а поубавилось со времен юности в нас бесшабашности. Незаметно как-то успокоился шум в голове и шило в заднице.
А ведь как было: думали, что вырастем, и ну устраивать вечеринки да непотребные сборища на кухне. И вот мы выросли, а непотребств уже и не хочется. Запивать водку коньяком - "у меня язва", орать песни под гитару в час ночи - "ее потом еще домой нести" и это не об инструменте.
Это сейчас мы успокоились. А 10 лет назад энергией, которую вырабатывал юноша с взором горящим, можно было запитать электростанции городов Золотого кольца России.
Помню, особо будоражила неокрепшие умы природа. Как то: реки, леса, тарзанки, подвешенные на высоте 2 метров для исключительных ценителей.
Однажды мы с товарищем от скуки перешли реку Кубань. Почти перешли, потому что Кубань это вам не какая-то речка Гадючка. Это буря, искра, "у меня унесло шлепки" и тому подобное безумие.
Сначала все шло хорошо. Русло кое-где обмелело, мы медленно шарили пятками по дну, пробираясь на противоположный берег. Чуть в стороне от нас виднелся автомобильный мост.
Почему никто, видя эту картину, нас не остановил, и зачем мы вообще это делали? Тем более вода была ледяная, хоть и август. И тем более в 19.00 часов головная станция делала сброс, от чего уровень реки поднимался. Метра так на полтора. Резко и внезапно, как энурез.
Но зачем нам нужны были эти подробности? Мы шли вброд, борясь с водоворотами и непримиримой действительностью. До победы оставалось совсем чуть-чуть, как что-то намочило мои шорты в той самой области, которая требовала ремня лет так с пяти.
Пошла вода. Река поднималась незаметно и очень быстро. В глазах моего боевого товарища, который вырвался вперед, читалась паника. Есть такие люди: им что амбразура, что Кубань. Главное, быть на острие атаки.
Короче, Чапаева смыло. Петька пока держался. Тем временем комдив, бросаясь на волны, орал и пытался прибиться к берегу. Его неминуемо относило в сторону Армавира. Наконец, удалось схватиться за какие-то коряги. Обувь утонула. На мои крики "брось ветки и умри как герой, в Армавире тебя поймают сетями" товарищ не реагировал. Видно, знал историю, стервец.
Пока я продвигался к флангам, товарищ безмолвно висел на корягах. Он был мокрый до нитки. Цвет губ перекликался с летним небом.
Помочь не было возможности. Между "кинуться в Арагву вслед за горцем смелым" и трусливо стоять на противоположном берегу трудно сделать выбор, не оставшись при этом падлой.
Конечно, никто в тот день не утоп. Стиснув зубы, моему другу удалось сделать то, чего не смог в свое время комдив. Но надо отдать должное Василь Иванычу - в того стреляли беляки, а нашим оружием поражения стали родители, когда мы явились домой насквозь мокрые. И это еще неизвестно, что страшнее.
Впоследствии ледяная река и сырой привкус воды забылись. Осталось только "ух, как мы тогда" и задор в глазах. А шлепки мы так и не нашли. Наверное, их поймали сетями рыбаки. Где-нибудь в Армавире.
