В 21 год он стал чемпионом СССР, В 25 — вице-чемпионом Европы, в 27 — бронзовым призёром чемпионата мира. В 40 лет, опустившийся и нищий, он выпрашивал на опохмелку, козыряя давней дружбой с Владимиром Высоцким и Евгением Евтушенко. Всеобщий любимец Валерий Воронин лишился всего, что у него было...
От мальчишки до мастера
Воронин любил повторять, что пришёл в «Торпедо» через забор. Он мечтал играть в автозаводской команде и сквозь дырку в ограждении пробрался на тренировку юношей. Смышлёный и талантливый парнишка понравился тренерам и пошло-поехало.
Не менее правдоподобно выглядит и другая версия — мол, постарался Воронин-старший, попросив старого армейского друга замолвить словечко за отпрыска. Этим другом был не кто иной, как Константин Иванович Бесков.
Начало футбольной карьеры Воронина совпало с наиболее плодотворным периодом работы в «Торпедо» Виктора Александровича Маслова. Мудрый Дед сразу разглядел в Валерке задатки выдающегося футболиста. Подводил его к основе аккуратно, пока атлет и работяга не превратился в мастера, умеющего делать на футбольном поле буквально все.
Повезло Воронину ещё и в том, что на первых ролях в «Торпедо» были два талантливых человека. Они создали в команде дружественную атмосферу, идеальную для роста новичков. Валентин Иванов и Эдуард Стрельцов были ненамного старше, но их роль в становлении Воронина-футболиста оказалась чрезвычайно велика.
Впрочем, сплочённость команды была вызвана не только матчами и тренировками. Игроков объединяло и совместное «нарушение спортивного режима». «Торпедо» тех лет считалось самой пьющей командой чемпионата СССР. Но это не помешало наступить 1960-му — звёздному часу «чёрно-белой» команды.
Заводской рабочий
Тем временем футбол в СССР набирал популярность. Игроков узнавали, брали автографы, мечтали познакомиться. В рейтинге футболистов-красавцев Воронин — безоговорочный лидер.
Внешность киногероя, манеры аристократа. Красивый, успешный, талантливый. И мастерство при нём, и интеллект. Элегантно одет.
Энергичный, образованный, знающий английский язык.
Воронина стали раскручивать как восходящую звезду. Все спортивные газеты после каждой игры «Торпедо» или сборной много внимания уделяли игре Воронина.
Как все торпедовцы, Воронин согласно трудовой книжке, числился рабочим цеха завода имени Лихачёва, там и получал зарплату. Настоящие заводчане не считали такое положение дел несправедливым — мол, футболисты живут за их счёт. Напротив, на заводе очень гордились своей командой.
Спортсмены, в свою очередь, ценили такое отношение. Во время чествования «Торпедо», ставшего чемпионом СССР. Валерий Воронин произнёс тост:
«Выпьем за рабочие руки, за те самые руки, которые мы рекламируем своими ногами!»
Про любовь в эпоху «обрежневения»
Жизнь элитных футболистов была совершено иной, нежели у рядового пролетариата. Поездки за границу, хорошие квартиры и наивысшая роскошь тех лет — возможность приобрести машину без многолетней очереди и по госцене.
Однако эта жизнь не шла ни в какое сравнение с жизнью звёзд западного футбола.
Воронину намекали, что если он не прочь и далее выезжать за рубеж, ему неплохо было бы жениться. По мнению органов, это служило бы гарантией, что футболист не останется за рубежом.
Так Валерий женился на Валентине Птицыной — красавице-балерине из знаменитого на весь мир танцевального ансамбля «Берёзка». Жизнь молодожёнов складывалась безоблачно, но для Валентины - это был нелёгкий труд.
Воронину нравилось нравиться. В середине 60-х его открыто начали называть Аленом Делоном советского футбола, добавляя при этом, что он даже лучше, потому что советский, а значит, свой.
Посмотреть на игру Воронина хаживало много женщин, немало из них, как говорится, желало познакомиться. Сам он в аскеты не записывался и вниманием слабый пол не обходил.
Застолье по-чёрному
В середине 60-х Воронин становится живым символом советского футбола и ставит перед собой задачу быть не просто одним из лучших — быть первым!
Воронин окончательно стал поклонником западного стиля. Одежда и причёска, импортные галстуки и солнцезащитные очки. Для всех торпедовцев он был законодателем моды и европейского образа жизни.
В семье тоже пока складывалось благополучно: появился сын, затем — дочь. Вряд ли Воронин предполагал, что в одночасье всё изменится. Но пока его любили все — за благородство, щедрость и, конечно, за красивую игру.
Когда в 1962-м всю ответственность за поражение от чилийцев на чемпионате мира взвалили на Льва Яшина, затравленный чиновниками и журналистами вратарь едва не ушёл из большого футбола. За друга заступился Воронин — его голос уже тогда значил очень много, и Яшин остался.
Валерий продолжал пользоваться своей популярностью, любил бравады и розыгрыши на грани фола, а также бесконечные застолья, рестораны, коньячок под чёрную икру. Здоровье пока ещё позволяло нести двойную нагрузку. Но уже раздавалось во всеуслышанье:
«Я достаточно поработал для своей славы. Пусть теперь слава поработает на меня».
Именно слава очень скоро сыграет с Ворониным злую шутку. Он мог поехать ночью за водкой и шампанским в аэропорт Внуково и оказаться в Сочи. Никакой другой пассажир не мог попасть в самолёт без билета. Воронин мог.
В Италии накануне важной игры сборной Воронин всю ночь гулял по ночным клубам. Нарушителя отстранили от подготовки к матчу, но затем все-таки поставил его на игру. И Воронин сыграл блестяще!
На чеки, полученные в награду за удачное выступление на чемпионате мира, Воронин приобрёл шикарную чёрную «Волгу» в экспортном варианте. Но за рулём пить нельзя, и он шутки ради попросил руководство «Торпедо» предоставить ему водителя. Мол, у моего друга Бобби Чарльтона имеется личный шофёр-негр, а я - чем хуже?
Прощальный подарок Яшина
Шло время, и Воронин всё больше терял интерес к некогда так любимому им футболу. 1968 год стал для него роковым. На очередных сборах накануне чемпионата Европы Валерий ударился в следующий загул. Терпение Михаила Якушина лопнуло, и он отчислил Воронина из сборной. Как скажет потом тренер, сделал он это из педагогических целей и собирался вернуть Валерия в команду. Но было уже поздно.
Ранним утром на своей чёрной «Волге» Воронин мчался с очередного свидания по шоссе, задремал, отключился на мгновенье и выехал на встречную полосу, где двигался автокран...
Воронину снесло чуть ли не половину лица. Его доставили в больницу состоянии клинической смерти. Врачи провели сложнейшую многочасовую операцию и спасли жизнь футболиста. Но лицо Воронина было обезображено до неузнаваемости. От голливудской внешности не осталось и следа.
Через полгода Воронин всё-таки вышел на футбольное поле. Изуродованный, с нарушенной координацией и постоянными головными болями — какой из него теперь футболист!
В мае 1969 года фамилию Воронина назвали в стартовом составе «Торпедо» в матче против земляков-динамовцев. Подгадав момент, Лев Яшин шепнул: «Валера! Один я от тебя пропущу. А больше, извини, не могу». И Яшин позволил Воронину забить со штрафного. Так всемирно известный вратарь отдал свой давний долг товарищу. Это был последний гол заходящей звезды футбола.
Стремительное падение
Воронину старались помочь друзья, пытались устроить на работу. Но он так и не нашёл себе места в «мирной» жизни. Первое время завод продолжал исправно начислять ему зарплату, друзья одалживали деньги, журналисты помогали написать очередную статью. Но все старания приводили Воронина лишь к очередному алкогольному срыву.
Воронин развёлся с женой, второй его супругой стала работница ЗИЛа, но прожили вместе они недолго. Вскоре на нём поставили крест все знакомые, не отвечали на звонки, отворачивались, случайно встретившись на улице.
Воронин остался совсем один. Соседи по коммуналке, где жил бывший знаменитый футболист, постоянно жаловались на него участковому. В пивную он брал с собой паспорт, только тогда ему наливали. Когда же не было денег, он ходил между столиками с пустым стаканом, совсем опустившийся, и его никто не узнавал.
В один из таких вечеров Воронин, ввязавшись в пьяную драку, получил бутылкой по голове и с проломленным черепом всю ночь провалялся на улице. Утром его нашёл дворник, вызвал «Скорую». Но Воронин в сознание так и не пришёл.
Вторая версия его гибели гласит, что пьяный до потери пульса Воронин переползал дорогу и угодил под авто. А потом действительно долго валялся в кювете...
О его гибели узнала вся Москва. Хоронить своего кумира собрались тысячи. Но прошло совсем немного времени, и на его могиле продолжал регулярно появляться лишь сын Михаил.