В 1953 году Наташка училась в седьмом классе сельской школы. Воспитывала её одна мать, Шура, женщина добрая, работящая. Отец Наташи погиб на войне. Жили он с мамой очень бедно, хоть и работали изо всех сил. Шура в колхозе дояркой, а дочь помогала ей как могла кое-что выращивать своё в огороде и тоже трудилась на колхозных полях. В школу Наташка пошла после войны уже, как тогда говорили «переростком», была старше ребят в классе на два года, что в том возрасте весьма ощутимо. Мать как могла дочь одевала, шила из каких-то тряпок и чудом сохранившихся с лучших времён отрезов материи ей платья, перешила своё старое пальтечко, лишь бы Наташка могла ходить на учёбу. Но девочка стеснялась всё равно. Росла она быстро, как и быстро изнашивались одежды из поношенных тканей, как Наташа ни старалась их беречь. Латки и коротенькие узкие рукава, посеревший от времени и многолетней стирки воротничок кричали о бедности их хозяйки. Наташка переживала, печалилась за дочь и Шура, да что она могла поделать – в стране времена были непростые, почти все в деревне жили бедно, много работали. В избе у них тоже было хоть и чистенько, а очень скромно, даже спали Шура с дочкой на одной полуторной кровати. А как хотелось Наташке совсем не такой жизни для себя и мамы!
Наташка была девушка бойкая, прямая, чем и заслужила любовь и привязанность своей подруги – тихонькой и молчаливой девочки Сони, еврейки. Родители у той погибли в войну, воспитывала ей строгая тётка. Хоть и жили они в относительном достатке, а Сонечка была всегда скромно одета и робка до невозможности, чем злила порой простую решительную Наташку. А Соня за ней ходила, что называется, как хвостик, в школу вместе, о школы вместе, в редкие дни, когда танцы какие в клубе или кино приедет – тоже вместе. Только Соню и не стеснялась приглашать в свой бедненький дом Наташа. Вот вдвоём они иногда сидели, мечтали, как выйдут замуж, редко кто из девчонок тогда об этом не мечтал. Закончить бы только хоть семь классов…
Всё поменялось в один день. Был праздник – первоймай, все ходили на демонстрацию, в том числе, конечно, школьники. Вот и Наташка с Соней пошли. По такому случаю Наташка надела единственное своё «настоящее платье» - не сшитое ещё в первом классе из лоскутов, а подаренное родственниками из областного центра, их девочка из него выросла, а поносить почти не успела, вот и отдали. В честь праздника даже дала Шура дочке немного денег – купить мороженое или воды сладкой на главной сельской площади. Девочки счастливые, побежали за вкусными холодными и красивыми рожками с пломбиром. И только Наташка успела лизнуть желанный сливочный шарик, как упала без чувств прямо там же. Прибежали люди, стали искать Шуру, в селе все друг друга знают. А Наташка как в полусне – вся горячая, сказать ничего не может. Хоть и предлагали деревенские бабули её положить дома, не трогать, то компрессы прикладывать, то картошку сырую – кто на что горазд, а Шура сказала «нет, хоть на себе, а понесу к доктору». Договорилась с председателем, лошадь с телегой дали. Погрузили Наташку в телегу, повезли в райцентр – там была ближайшая больница.
Что там было и как Наташа не помнила, её почти сразу после осмотра взяли в операционную. Докторша потом рассказала, что только-только успела удалить большой набухший аппендикс, как он разорвался у неё прямо в руках, чудом не создав в тощем Наташкином животе перитонит. А Наташка что – привыкла ещё с войны к голоду и вечной боли в животе и молчала неделю, пока живот болел, а что то в озноб, то в жар бросало, так мало ли употела потом примёрзла. Вот так.
Очнулась Наташа в палате. На краешке кровати сидит и сердито так брови хмурит, хоть и улыбку скрыть не может доктор. Да что за доктор! Точно чудное виденье - подумала Наташка. Высокая, крепкая, как с плакатов, что у них в колхозном доме культуры висели, розовощёкая, со светлыми волосами женщина на вид лет 35. Раиса Львовна, Наташка запомнила на всю жизнь. Держит худющую Наташкину руку своей большой, сильной, тёплой рукой. «Ну что ты, девочка, как же ты так, еле спасли тебя» - пожурила Раиса Львовна. А Наташка прям взгляд оторвать не может.
Больше недели, пока Наташа лежала в больнице доктор её наблюдала. И так Раису Львовну все в больнице уважали и любили, даже самый главный врач к ней только на «Вы», и все сёстры и многочисленные пациенты, как только идёт она величавой походкой по больничному коридору, только и кивают уважительно головой «Здравствуйте, Раиса Львовна!». А какой у неё халат красивый, белый, аж глаза слепит! Наташка сидела вечерами на больничной койке, обнимала тощие колени и представляла, как идёт она тоже по коридору больницы в белом халате, а навстречу ей проходят ей школьные учителя, одноклассники, председатель колхоза - и все головы наклоняют и говорят «Здравствуйте, Наталья Ивановна!», «Там такой сложный пациент, только Вы можете помочь, Наталья Ивановна». А пока все только знай «Наташка» или вообще «Натка» кличут.
Наташа вернулась после больницы домой и решительно заявила матери, что замуж уже не хочет, учиться в школе ей надоело, не маленькая уже. А хочет она быть доктором. Сонечке с авторитетным видом заявила, что нынче замуж не прогрессивно, а будущее за наукой, а самая-самая профессия это врач. Расстроилась, когда Соня заметила, что для поступления в институт медицинский нужно закончить 10 классов. А потом решила – пойду пока в медучилище. Шура только такому желанию порадовалась, снарядила дочь в дорогу – в областной центр, поступать.
Сонечка увязалась с Наташкой, тоже поступать. Со скрипом, но Шурина родня в городе приняла на время вступительных экзаменов обеих девочек. Сдали они два экзамена, оставался последний – биология, которого обе боялись жуть! Пришли в училище раньше всех, никого ещё не было. Соня осталась стоять на улице, а Наташа пошла искать кабинет, где должен был проходить экзамен. Зашла, идёт по коридору, ни души. Кабине открыт, там старенькая техничка моет пол к приходу абитуриентов. Наташка заглянула, прямо рот открыла, на потеху уборщице. Комната большая, вдоль стен стоят шкафы, а в них банки, в банках плавают, страшно сказать, мёртвые черви, какие-то органы, зародыши и лягушки! Ахнула Наташка: «это что ж, мы тут учиться будем и они тут будут стоять всё время???» Техничка так строго: «Вы ещё брать и резать их будете, а как же!» «Ой» вскрикнула Наташка и как даст дёру под хохот старушки. Хоть и уговаривала она Соню пойти сдавать биологию, да та тоже резать лягушек и зародышей без подруги отказалась.
Приехали они домой, сказали, что не сдали. «Да не очень-то и хотелось» - говорила маме Наташка – «сейчас стране кто нужен, так это агрономы грамотные, сельское хозяйство поднимать». И решила Наташа, а за ней, конечно, и Соня, что будут они теперь поступать в сельскохозяйственный техникум. И представляла себе Наташа, как идёт она по родному колхозу, в пиджаке, в причёской, на собрание, где председатель при всех говорит, что, мол, какой вы, Наталья Ивановна, ценный молодой специалист, какой от вашего новейшего метода у нас урожай рекордный в этом году, что выиграл наш колхоз соцсоревнование и выпишут вам лично за это благодарность.
До сельхозтехникума, что был в деревне в соседнем районе ехали они с Соней на электричке сорок километров, потом ещё пешком шли 10. Видели они гордых, в чистеньких отглаженных халатах и белых шапочках студентов медиков, вот ждали с замиранием сердца, как примут их, таких потрёпанных с дороги, наверняка тоже степенные, красиво одетые студенты-агрономы. Техникум был уже где-то близко, шли они мимо богатых полей, каких-то теплиц. И тут навстречу им толпа юношей и девушек, в сапогах, в калошах, девочки в косынках, ребята в робах, руки в земле, лица потные, загорелые. Шагают, наперевес лопаты, грабли, вилы – у кого что. Спросила у них Наташка, как им пройти к техникуму и где там искать приёмную комиссию. Ой, как засмеялись ребята, когда узнали, что девочки пришли поступать! «Вы что» - говорят – «с ума сошли!? Мы сами уже пожалели, что сюда поступили, теперь всё время то копаем, то пашем, то полем, то поливаем! Вы что, тоже хотите? Вам это дома не надоело?»
Так и пошли девочки всё-таки назад в школу. Ну и пусть, тройку лет до десятого класса побудут ещё «Наткой» и «Сонькой», зато дома, полоть грядки хоть и надо, но лягушек противных можно не трогать.
После десятого класса повзрослевшая, посерьёзневшая Наташа поступила сразу в институт, выучилась на инженера, потом вернулась в родное село, по её проектам строили коровники, склады, а потом и все первые трёхэтажные жилые дома в райцентре. И все до конца жизни к ней с искренним уважением обращались не иначе, как «Наталья Ивановна». А Соня всё-таки пошла в медицинский, только уже институт. Потом тоже приехала в родной райцентр. Кстати, жили они с Наташей на одной лестничной клетке и дружили до самого конца, даже когда жизнь раскидала их по разным городам.
#истории реальных людей #советскоевремя #судьбаженщины #воспоминания #историиизжизни #советскиелюди #советская жизнь #дружба #советская женщина #судьба человека