Я не люблю готовить. Точнее, меня удручает знак неравенства между временем приготовления кулинарного шедевра и временем его поглощения. Однажды в 16 лет я два с половиной часа плясала с бубном и мукой, жаря оладьи, которые стреляли со сковородки что твои фрицы из окопов, пригорали и вообще вели себя просто отвратительно. Выливались с комочками. Формой напоминали пятна Роршарха. Пару штук вообще упало за печку. После почти трехчасового мучения я, наконец, сложила оружие, поцеловала горку свежих оладий и выдохнула. Но появился дед. Он просунул голову в дверь, крякнул и за минуту ополовинил тарелку с пампушками. Просто съел. И вышел, как ни в чем не бывало. В эту секунду я поняла, что означает выражение «разбитое сердце». Кстати, именно этим апеллировала мать моей матери, пытаясь приучить меня к приготовлению обедов и ужинов. Дело было так. Однажды летним вечерком в деревне у бабушки я не на шутку разошлась и сказала, что не умею варить пельмени. Что меня вообще в принципе не увл