Проснувшись утром, я чувствовала усталость. Не физически, но морально. Открыв металлическую завесу витража в спальне, в окно ворвался первый снег. Он бился о стекло, пытаясь попасть внутрь.
- Кофе миссис Х?
-Нет Милая.
Голодной и унылой я направилась на работу. Понедельник – день тяжелый. Люди часто это повторяют. Чувство, что сложность для них представляет собой собрать собственные силы и настроение. Спотыкаясь о камни по дороге к остановке, я рассчитывала встретить Га и узнать последние новости. Может быть, там есть что-то интересное для меня. Его не оказалось. Наверняка проспал. В последнее время в управлении все слишком загружены работой, график стал ненормированным. Преступления и мятежи участились. Режим повиновения уже не кажется таким идеальным. Выяснилось, что люди способны сдерживать себя лишь на промежуток времени, но не способны привыкать к ряду вещей на постоянной основе. Все чаще в списках я видела самые неожиданные, для себя, фамилии знакомых. Не могла я подумать, что торговка подпольными платьями старого времени, способна отравить ядом парочку представителей власти в кафетерии, где проработала больше пяти лет и улыбалась там верхушке общества каждое утро, протягивая кружку с их любимым напитком. Мои размышления в автобасе прервала Со.
- Я хочу знать, что происходит. Ты почти перестала разговаривать со мной. Мы не видимся. Ты появляешься и пропадаешь лишь по пути на работу. Говоришь пару коротких фраз и замыкаешься в себе.
- Не здесь.
Я специально ушла от разговора с ней. Впрочем, это стало для меня делом привычным. Все мои близкие знакомые, потеряли меня из виду. Единственная, с кем я очень хотела поговорить по душам и даже нуждалась в этом, моя секретарь. Которая, усердно игнорировала мои намеки и избегала любого диалога. У меня даже была мысль пробраться к неё в блок и закрыть её там, глядя в глаза. Но ее невозмутимость и стойкость убивала во мне все надежды на то, что она заговорит.
На стене «собраний» Генкиных бунтарей, я увидела черную линию, которая не сулила ничего хорошего. Позже мусорный пакет, на полу моего яруса, рассказал о новом месте встречи. Через сорок минут я уже ехала со скоростью автобаса в двести сорок километров в час на окраину города. У свалки, позади перевала, где ориентировочно и застрелили того самого патрульного, я увидела следы нескольких человек, которые вели в небольшую рощу, в радиусе километра от остановки. Я не оглядывалась и шагала довольно медленно. Знаете, когда вы смотрите хороший триллер, например о серийном убийце, позже, вы начинаете примерять на себя роль жертвы. Вы оборачиваетесь в парадной, реагируете на щелчок бытовой техники в темноте, проверяете, хорошо ли закрыли входную дверь. Но когда в действительности сталкиваешься с чем-то подобным, со временем, вы перестаете воспринимать это как что-то необычное, или из ряда вон отличающееся. Оно становится нормативным для вас. Допустим, для вас нет ничего особенного в том, чтобы почти каждый день завтракать овсянкой, так и для патологоанатома нет ничего особенного в мертвом теле.
- Здравствуй Ава. Мы боялись, что не успеешь обнаружить записку. Хорошо, что ты пришла – тот самый агрессивный амбал, казался самым приветливым человеком во вселенной. А говорят, что жажду крови трудно утолить. На самом деле многие повеселели и приободрились, когда стали видеть результаты от действий своей непокорности. Кто-то даже мнил себя героем, который развязал людям руки.
- Привет, - я улыбнулась в ответ, он просто вырвал эту эмоцию из моего подсознания своим рукопожатием.
Гена, как обычно, что-то усердно объяснял остальным. Воровство почтовых ресурсов происходило уже регулярно. Почти весь район был на попечении этих людей, что конечно давало им возможность на мелкие бунты и даже убийства. Барыга с платьями спокойно позволила себе не выход на работу. Она пряталась в специально арендованном блоке, получая еду и питье каждые три дня. У нее было 4 соседки по жилищу. Плюс, я знала о паре блоков, где затаился мужской контингент подобных смелых. Проблема состояла в том, что поступки их не обсуждались и планировались. Некоторые просто стреляли в лоб, поймав ненавистный объект в подворотне, оставляя даже свидетелей. Даже самый глупый и невменяемый, мог вообразить себя карателем. Несколько раз я видела в отчете, что жестоко убитые сотрудницы площади, прежде были изнасилованы. У одной было отрезаны уши. Позже выяснилось, что это сделал Ол, общий знакомый врача и его родителей. Он объяснил это тем, что они ей были и при жизни не нужны, ведь она ничего не слышала, когда его пытали в соседнем кабинете за цветную фотографию, спрятанную в нагрудном кармане пальто. Это было несанкционированно. И он подал на расследование. Члены проверки явились в то самое отделение, отреагировав на гражданский сигнал, но свидетелей не оказалось, т.к. та самая сотрудница отрицала подобные действия и уверяла, что впервые видит выше указанное лицо мужчины. Он рассмеялся, узнав об этом, ведь именно она вымывала кровь на стенах, пока его переодевали рядом. Ситуация выходила из-под контроля. Потеряв страх, люди потеряли здравый смысл.
- Что случилось? Почему смена дислокации? – даже недостроенный дом казался более уютным, нежели мерзлая грязь и ветер.
- Дом накрыли. Попытались снять все возможные отпечатки и следы обуви. Но это конечно бесполезно. Я видел, что они идут и все залил хлором.
- Вот, что лишило меня феерического появления среди вас. Камеры.
-Они самые. Их около десятка по району. Вход на улицу один. Так что, даже самая оперативная работа власти, дарит нам около двадцати минут времени.
Я взглянула на врача, он казался довольным собой. Хороший знак. Ведь я так и не узнала, как дела у кошки и детеныша.
Когда все получили указания и стали расходится, я нагнала его с сестрой, оставаясь немного позади. Мы покидали поляну последними. Он спокойно протянул записку себе за спину и я спрятала её у себя под свитером, оттянув бретельку белья. Мелочь, для человека, который в трусиках выносит с работы личные дела присутствующих здесь лиц. Уже дома я узнала, что ситуация была вполне решаемой. Необходимые медикаменты для девочки успешно пропадали с полок одного из медицинских учреждений и благополучно продлевали жизнь пациентки. Правда он осудил меня за недосказанность «…ребенок, конечно тоже человек, но ты должна была меня предупредить об этом…».
В двенадцатом часу щелкнул замок входной двери. Гена осторожно снимал пальто в прихожей. Это не было неожиданностью. Его никогда не хватало больше чем на несколько недель разлуки. Тем более, я впервые получила задания, касающееся, не только моей работы. Я встала на замену темнокожей. Число оппозиционеров действительно не должно было меняться, пробел необходимо заполнять. У меня масса вопросов к тебе «дорогой».
- Еще раз здравствуй.
Аннушка Синица