Из цикла "Разговоры с рыжим котом о жизни и смерти"
Был я молод когда-то, дорогой мой рыжий дружок. Молод был, и жизнь моя была полна возможностей. Она, жизнь, насыпает нам при рождении в ладонь равное количество возможностей, и кто их больше разгрызёт, тот и толще.
И вот стал несмело приближаться я к первой возможности. Знаешь ли кот, у человека есть душа, и она всегда жаждет — эта наша душа.
Дело было весной и вдруг мне открылось, что одно, бывшее до того вполне неприметным существо, стало цветком в моих глазах, полевой ромашкой. И взгляд мой тянулся к нему. Мы с ней работали год почти рядом и то, что она умеет стать цветком, чудом мне показалось.
Ну, надеюсь, ты понимаешь меня, дружок.
И мне уже стало казаться, что мне очень нужен этот именно цветок. Я уже мечтал сорвать его, чтобы прикрепить к петлице своей жизни.
Короче, оказались мы с ней как-то в ресторанчике, который напротив работы. И порция заливной севрюжки стоит уже на столе для полного шику.
После сакраментального глотка, от которого, как известно, начинается в горле факельное шествие, я потянулся к заливному и тут же увидел в глубине янтарной благодатной лужицы омерзительнейший посторонний ус. Я ещё, незаметно для окружающих, приподнял пласт бывшей благодати и увидел его... дохлого таракана.
До того он геройски сражался там, наверное, за свою тараканью жизнь, но не одолел обстоятельств.
Я посмотрел напротив и цветок, только что бывший предо мной, завял и осыпался. Безуханный стал цветок.
Я уже не пил и не ел больше и дикую околесицу какую-то нёс. Бывший цветок удивлённо взглядывал на меня, но не мог же я ей ничего сказать.
И назавтра, увидев её, я тотчас вспомнил не сумевшего справиться со своим неизмеримым счастьем таракана.
Так что этой возможности у меня не случилось. Ну не с дохлым же тараканом в петлице, в самом деле, идти мне дальнейшим своим путём.
Впрочем, что-то случилось тогда ещё, потому что с тех пор так и иду я по жизни с синдромом дохлого таракана.
Вот, например, самый крупный в стране маленький человек трактует мне с утра о моей превосходной жизни, но тот давний дохлый таракан нет-нет да и выглянет из заливного его сладких слов. Или вот славное окаянное изобретение инженера Зворыкина — разве для того он делал его, чтобы из него таращились ежедень на меня исключительно дохлые тараканы. И дикая ещё явилась у нас бесчисленная государственная когорта профессиональных радетелей за народное благо, и все почему-то с дохлыми тараканами в глазах...
И как-то я даже завидую тебе, рыжик, что тебе мерещатся, пожалуй, только живые блохи, которые беспечно прыгают по тебе на своих пружинках...