У моего верховного последователя козья бородка и остро глядящие глаза. Линии его лица и фигуры тонкие и чёткие, точно его изваял скульптор, тяготеющий к острым углам ломаных линий. Внешне резкий мужчина легко завладел сердцем богатой наследницы, очаровал её родителей, что, вероятно, было самым важным...
Сразу после свадьбы и переезда в огромный замок тестя и тещи, Острый мужчина организовал встречу для людей, которых за недолгий период обратил в веру… которую придумал сам. Веру в меня.
Хозяева богатого дома не ощущали какого-либо смятения, предоставив древний замок с тёмно-золотыми извивающимися лестницами для священного собрания.
Я явился туда невидимым. Люди, которые принесли немалые дары, ходили по огромной зале, не замечая высокого словно до неба потолка. Они ждали не то посвящения в орден моего имени, не то встречи со мной, божеством.
Их не встревожило, что собравший их наставник исчез. Ни жена, ни её отец и мать не знали, что зеленоглазый гипнотизёр попросту бежал, прихватив с собой бесчисленное количество драгоценностей – как имущество обманутой семьи, так и предназначавшиеся мне подношения.
Он ведь придумал религию в меня. Не веря и вообще не зная, что я существую... и приду на редкий устраиваемый в мою честь праздник.
Мои преданные овцы, отчаянно жаждущие прикоснуться к истине, ждут моего появления. Я понял это, наблюдая за тем, как болезненно они переживают минуты в ожидании сакрального часа, видя вокруг себя бордово-коричневые шторы вместо стен, увешанных мрачными гобеленами (я то их вижу сквозь гигантские полотна).
Когда я сбросил невидимость, одурманенные верой в чудо люди кинулись ко мне, узнав своего истинного бога. Впереди всех оказался молодой парень в серой льняной рубахе. Он упал на колени, глядя на меня чистейшим безумием.
– Повелитель мой, как мне доказать свою преданность? Я так хочу что-то сделать для тебя и моих братьев!
Смотрю и не то что вижу… чувствую… малыш просто разорвётся от нетерпения получить приказ.
– Надо подумать. – Говорю я, не слыша окраски своего голоса. Занятное дело. Столько цветов и ощущений. Но всё, что касается звуков, не улавливается ухом, оно осознаётся так же, как и мысль. – Давай мы тебя съедим.
Это не шутка. Моё пожелание «слышат» и воспринимают с той же серьёзностью, с которой я произношу предложение.
Молодой человек не меняется в лице и не двигается с места. Он готов. И счастлив исполнить божественную волю. Лишь тело его несколько не согласно с уготованной участью.
Его соломенные волосы, ранее напоминавшие размякшие ежиные иголки, стали мокрыми от пота и опустились потемневшими космами на лоб. Радостно все, кто мог дотянуться, поглаживали парня по влажной голове и почти пускали слюни. Его светлые глаза не моргали, я смотрел в них, точно на полированный аквамарин или апатит.
По кускам тело мужчины стало исчезать, а мы – мои подданные и я – насыщаться плотью добровольной жертвы. В местах, где кто-то делал укус, не прикасаясь к красавцу с белой как слоновая кость кожей, он становился невидимым.