Продолжение. Начало ЗДЕСЬ
В 1841 году Мария поехала путешествовать и сошлась в Париже с русским художником Сократом Воробьевым. Скоро вся Москва обсуждала новость: она вот-вот родит ребенка от любовника, а муж кротко готов признать его своим и обеспечить.
«Огарев в одном виноват – в своей слабости. Он никогда не мог переделать натуры своей жены, остановить ее дурные наклонности… Для него страдания неизбежны», – сочувствовал приятель.
Ребенок родился мертвым, и Мария отбыла в Италию «для поправки здоровья». Огарев слал ей деньги и заботливые письма, да еще и содержал ее старика-отца, брюзгу и выпивоху. При задержке пособия Мария скандалила: она полюбила роскошь и дорогие вина, стала много пить. Тоскуя, Огарев развлекал себя визитами к знакомым помещикам. В Подмосковье он приметил красавицу-дочь Сухово-Кобылиных Евдокию, Душеньку.
Очарованный, Огарев написал «Книгу любви» – цикл из 45 стихов. Но не признаться в любви, ни предложить руку и сердце не мог, будучи формально женатым. А потом его муза стала невестой другого.
Потом в Огарева влюбилась графиня Салиас де Турнемир – под этим именем писала литератор Евгения Тур.
Но, оказавшись в имении поэта, поняла: ей не светит. 35-летний Огарев порхал, как юноша, наигрывал на фортепиано и даже сочинял музыку. Во всем была виновата дочь соседа, старого декабриста Тучкова – 19-летняя Натали. Отец был против романа, но своенравная Натали никого не слушала. Они зажили вместе, и Огарев восхищался умением Натали всегда настоять на своем. Он и не подумал, какая угроза таится в таком характере.
Их союз был незаконным – Мария не давала развода. Более того – она убедила отца донести на Огарева, и тот написал жалобу на «преступный разврат зятя»: бросил больную жену без денег, растлевает юную Тучкову и пишет «какие-то сочинения в духе революционном». Ничего не подозревавшего Огарева арестовали. Понимая, что «кредитная история» у него не очень, поэт отбивался как мог. К счастью, начальник жандармов, вникнув в суть дела, написал об Огареве:
«Слышал о нем, как о человеке беспредельно кротком, добром и самого слабого характера. Женат на безнравственной женщине, проживающей ныне в чужих краях».
«Революционера» отпустили, и Огарев даже привез из тюрьмы стихотворение «Арестант», ставшее народной песней. Тогда Мария через суд потребовала денег. Задерганный Огарев желал одного – развестись. Продав имение, он выплатил все. Счастья Марии это не принесло – художник ее бросил, она спивалась и в 1853 году умерла, оставив Огареву долги и судебные тяжбы. Зато теперь он смог обвенчаться с Натали. Через два года дотла сгорела писчебумажная фабрика – последняя ценность из огромного состояния Огарева. И в 1856 году супруги покинули Россию. В Лондоне их ждал Герцен – Огарев называл его Искандер. И новая, скандальная страница судьбы.
Жизнь втроём
Огаревы поселились в доме Герцена. За бокалом вина тот поведал друзьям о своей семейной драме.
«Совpaщать и уводить жен приятелей – предел низости!» – гневно восклицал Герцен.
Натали участливо смотрела на него.
«Искандер такой талантливый, такой могучий. И в то же время совсем беззащитный, уязвимый», – задумчиво сказала она мужу.
Огарев похолодел. Дурные предчувствия не обманули его – вскоре Натали призналась, что любит Герцена, хочет жить с ним и растить его детей. Огарев умолял ее не спешить, но Натали шла напролом. Она рыдала, проклинала мужа за черствость, билась в истерике. Огареву пришлось смириться.
Теперь Герцен и Натали фактически были супругами. Но Огарев так и жил в его доме, деликатно держась в тени. Когда Герцен пытался объясниться, он твердо отвечал: личные трудности не должны влиять на дело их жизни – создание Вольной русской печати. И ни в чем не винил Искандера:
«Ты иногда намекал, что внес в мою жизнь горечь. Это неправда! Я в твою жизнь внес новую горечь. Я виноват».
Натали родила от Герцена дочь Лизу, затем мальчиков-близнецов. Отцом детей считался, конечно, великодушный Огарев, и Лиза лет до десяти обожала папу, пока Натали не рассказала ей правду. В 17 лет экзальтированная, неуравновешенная Лиза покончит с собой из-за несчастной любви к женатому французскому профессору Шарлю Летурно, втрое старше себя…
Друзья соратников долго не догадывались ни о чем. Видя Натали расстроенной, они упрекали Огарева – дескать, слишком суров с женой. А она была несчастна: близнецы умерли от дифтерита в три года, старшие дети Герцена осуждали отца и к ней относились враждебно. Натали все чаще раздражалась, любовь к Герцену таяла, начались изнурительные ссоры. В итоге она уехала с Лизой путешествовать, изводя мужчин мрачными письмами. Герцен навещал, но всегда возвращался – в Лондоне его ждали дети, «Колокол» и преданный Огарев, пытавшийся всех примирить:
«Любовь моя к тебе так же действительна, как на Воробьевых горах, в этом я не сомневаюсь».
Поразительно, но и Герцен писал детям:
«Во всем мире у вас нет ближе лица, как Огарев, – вы должны в нем видеть связь, семью, второго отца».
Он даже сожительство с Натали объявил символом дружбы:
«В моей чистой близости с твоей подругой был для меня новый залог нашего trio».
Союз троих никому не принес радости. Позже Натали назовет чувство Герцена «вспышкой усталого сердца». А сам он незадолго до смерти напишет Огареву:
«Что впереди – я издали не знаю и иду с завязанными глазами. Жизнь частная погублена… Время идет, силы истощаются, пошлая старость у дверей».
Окончание ЗДЕСЬ, подпишись на наш канал и читай: "Циничные психологи раскритиковали поведение Джейн Эйр"
Алла Горбач (с) "Лилит"