Тёмный, мрачный свод тюрьмы
Вопли мучимых слышны
Стражи грозные ввели старичка в подвал.
Жирный там сидел палач
Жрал на плахе он калач
Ужаснулся старый дед, на колени пал.
--
Там висел его сынок
Безобразный мяса клок
На пожжённу грудь свинцом от руки свисал.
Старичок креститься стал
Сыну ноги обнимал
Повиниться пред людьми сына умолял:
--
«Крестик на моей груди,
На него ты погляди:
Что в тебе способен он резко изменить?
Так крестьянин должен жить,
Чтоб хозяину служить
И смирением своим церковь ублажить.
--
Христиан рачительных
Бог учил страдать:
Под хлысты мучителей
Спины подставлять.
Ты же барина убил;
Ты устроил бунт;
Обезумев говорил:
«Вот вам Божий Суд!».
Вот теперь ты словленый,
Вот теперь в цепях,
На клочья́ разорванный
В каменных стенах»
---
«Крест и на моей груди
На меня ты погляди:
Как Христос вишу распят подлецами я.
Не рыдай по мне отец
Воротися, наконец,
К мамке, бра́тушкам моим. И забудь меня.
--
Я дворянам всем, скотам,
Пройдусь колышком по лбам!
Не покаюсь пред дерьмом во святых делах!
Если Бог осудит вдруг,
Значит людям он не друг,
Значит нету правдушки и на небесах.
--
Ты прости меня, отец,
Я свободушки ларец
Людям да себе хотел отворить навек.
Не учи меня так жить,
Мне милее мёртву быть.
Батька, я не пёс, пойми, я ведь человек!
Пусть теперь я словленый,
Знать судьба-проруха,
Но зато с, не сломленным
Плетью, вольным духом!»