В песне "Улыбка Бога радуга" герой признается любимой "Моя любовь оголена/ Я говорю, что ты княжна", делая ей комплимент и возвышая даму сердца над окружающими. А для Натальи Кугушевой, родившейся в Москве в 1899 году, эти слова про княжну были самыми что ни на есть верными и соответствующими ее статусу.
Да, княжна. Да, красавица. Да, умница.
Из татарских князей
Семья Натальи, принадлежала к старинному княжескому роду Кугушевых, истоки которого берут начало в Золотой Орде XVII века. Кугушевы верно служили России как на военном, так и гражданском поприще на протяжении почти трех веков. И даже то, что папенька Петр Иванович загулял и оставил семью, когда Наташе не было и пяти лет, не повлияло на счастливое, вообщем-то, детство с классическим воспитанием и гимназическим образованием.
Вот только, год окончания гимназии - 1917-й - совпал с самым трагическим годом в истории России, который перевернул жизнь миллионов русских людей, изломав их судьбы в жерновах революций и Гражданской войны, а потом еще и укатав "красным колесом" бронепоезда со звездой.
Травма не сломала душу
Впрочем, еще до этого у Натальи случилась личная трагедия. Красавица с огромными глазами, правильными чертами лица, стройной фигурой повредила позвоночник, став до конца своих дней согбенной горбуньей. Однако восторженности от бурления жизни и врожденной поэтичности девушка не утратила, активно участвуя в культурной жизни белокаменной, где к 18 годам Наталью знали уже, как участницу всех поэтических кружков и обществ, организатора многих мероприятий, знакомую известных поэтов и артистов.
Больше всего из поэтов Кугушевой нравился Александр Блок, и она очень хотела с ним познакомиться. В мае 1920-го, когда Блок выступал в Москве с лекциями и стихами, он получил записку такого содержания:
"Александр Александрович,
... мне надо сказать Вам, что давно, давно я ждала Вас, мечтала об этой встрече: я не знала какой Вы и не видела никогда Ваших портретов. Но писала о Вас стихи.
Я должна Вам сказать, что Вы удивительный, гениальный, необыкновенный поэт. Я преклоняюсь перед Вами.
...Ваши книги, переплетенные как евангелие, давно на моем столе.
Крепко жму Вашу руку, дорогой и любимый!"
Вы уже догадались, что автором записки была Наталья Кугушева.
Об ответе мэтра ничего не известно, а вот Вениамин Каверин вспоминал Наталью, как
грустную горбатую девушку с необыкновенно большими глазами, о которой говорили, что она – бывшая княжна – истинная поэтесса
За поэтессу лучше всего скажут ее стихи. Вот эти, например:
«Жизнь ставлю томиком на полку…»
Ты молодость пропоешь
По этой книге, как по нотам –
Здесь имя милое твое
Ex-libris’ом на переплете
Эпиграф из меня
Жизнь ставлю томиком на полку
Среди других веселых книг,
И пыль покроет втихомолку
Ее шагреневый парик.
Пусть время желтым ногтем метит
Тугую кожу корешка
И прорисовывает ветер
В листах заставками века.
Когда-нибудь найдут на полке
Не повторяемый никем
Мой стих отравленный и колкий
И жизнь в старинном корешке.
1921
Замуж за бывшего скотобойщика
Наталья немного наговаривает на себя - не такие уж "отравленные и колкие", а классные и лиричные у нее получались стихи. Если не брать в расчет откровенно напыщенных и неудачных "славиц-здравиц" в честь революции, которые быстро сошли "на нет" в творчестве "горбуньи-поэтессы княгини Кугушевой", как представляет ее матушка Ларисы Рейснер в письме к дочери, оговариваясь при этом, что любит тот "поэтический хаос", который есть в стихах Натальи.
Два сборника были готовы к печати в середине двадцатых, но личные обстоятельства вновь перетянули чашу весов на свою сторону. Наталья выходит замуж. Ее избранник "вышел родом из народа", потомственный кузнец и забойщик скота Михаил Сивачев, который сменил кувалду кузнеца на писательское перо, став штамповать романы из жизни пролетариата.
Усатый "буревестник" Горький сладко отозвался о самоучке-литераторе, что помогло Мишане, будучи ненавистником интеллигенции, и пяток романов издать, и бывшую княжну в жены взять.
Двадцать два года разницы в возрасте, судя по всему, не помешали браку быть спокойным и вполне счастливым, если не считать полной тишины в стихотворчестве Натальи. Двенадцать лет (с 1925-го по 1937-й) продолжался этот писательско-поэтический роман, а в 37-ом Михаил Гордеевич "приказал долго жить". Если что, Сивачев умер своей смертью, карательные органы Страны Советов в данном случае не при делах.
Кремация - залог будущих побед Советской власти
Доподлинно неизвестно, как познакомилась Наталья Кугушева со своим вторым мужем Гвидо Бартелем, но предположения на этот счет имеются. Вполне возможно, что занимаясь кремированием останков Сивачева (прах его захоронен в Колумбарии Новодевичьего кладбища), вдова Наталья познакомилась с главным энтузиастом и, как сейчас бы сказали, лоббистом кремации в России, этническим немцем Бартелем.
Почитав труды этого специалиста по сжиганию трупов, невольно заражаешься его уверенностью во всепобеждающей победе кремации при Советской власти. Впрочем, большевикам идея сжигания трупов в сверхвысоких температурах с получением горстки чистейшего пепла нравилась изначально - миллионы убитых тел надо же как-то утилизировать, а земельку можно и продать, и подарить кому надо - поэтому Бартелю в его подвижническом труде главного "крематолога" России включили зеленый свет, казалось, окончательно и бесповоротно.
Однако поворот позже все-таки случится, но не по его вине, а по вине напавшей на СССР Германии, за которую советские немцы были репрессированы и отправлены в казахстанскую ссылку. Наталья, как истинная княжна, последовала за своим Гвидо в Карагандинскую область, где ей было суждено прожить почти пятнадцать лет (с 1941 по 1956). Особенно сложно стало после ареста мужа и его смерти, случившейся в лагере в 43-ем, о чем Наталье сообщили лишь через три года.
Надо иметь огнеупорную душу
Сказать, что в ту пору ей было тяжело - не сказать ничего. Из письма друзьям, датированного августом 1947-го:
«В декабре прошлого года я смалодушествовала и чуть-чуть не отправилась к праотцам. Но у меня так сгустились обстоятельства, что я не могла себя преодолеть – жила впятером в хате с 4 чеченцами, вшивыми, грязными, они у меня всё воровали, по стенам лазали мокрицы, а хата была без двери (в декабре)...
... а вся хата с носовой платок, и в дверях стояла корова, для того, чтобы в хату войти, нужно было, – буквально, – лезть под хвост корове… Вот я и сдрейфила… Была неделю в больнице, насилу меня спасли. Всю ночь спасали»
На вопрос "как можно было это вынести?" ответила сама же Наталья Петровна:
«Надо иметь крепкую, огнеупорную душу, чтобы это всё выдержать»
Удивительно, но в этом аду к Кугушевой возвращаются стихи. Она пишет, пишет много, и "жалея хорошие стихи, больше чем все остальное в жизни", отправляет их своим знакомым в Москву.
Ленин родился в апреле, в апреле не стало княжны
В 1956 г. приходит долгожданное разрешение вернуться, но возвращаться не куда и не к кому. Моссовет отказал ей в комнате, Союз писателей – в пенсии. Есть только подруга в Малоярославце, городке-пристанище многих творческих людей, где Кугушева проживет-прокантуется пять последующих лет.
В космическом 1961-ом взлетел Гагарин, но умерла подруга-хозяйка. Практически ослепшую Кугушеву отправили в инвалидный дом на станции Кучино, что неподалеку от Москвы, где поэтесса-княжна и умерла в день рождения дедушки Ленина 22 апреля 1964 г.
Её могила не сохранилась.
А кремировать было некому и не на что.
Энтузиасты (не кремации, но поэзии) издадут полвека спустя ее сборник "Проржавленные дни".
Поклон земной за труды, за память.