Я приветствую всех любителей волейбола.
В большом интервью 53-летний Толочко поделился воспоминаниями о преферансе с тренерами, прокомментировал конфликт игроков в «Зените» и рассказал, в какой волейбол будет играть команда в новом сезоне.
Это 2 часть большого интервью, если вы не видели начала, то переходите в профиль и ознакомьтесь с той статьёй.
«Связующие не должны друг с другом конкурировать по передаче»
– Не секрет, что в прошлом сезоне в «Зените» были конфликты между игроками. Их участники остались в команде. Вы не опасаетесь, что это мина замедленного действия?
– Между игроками всегда бывают конфликты. Я сам был игроком и проходил через это. Я не вижу в этом ничего страшного. В прошлом сезоне мы в течение двух месяцев устранили последствия этого конфликта. Мне кажется, мне удалось объяснить ребятам, что мы делаем одно дело. И не имеем права ставить под угрозу сезон. А это и надежды спонсоров, и вера болельщиков. Если мы ставим личные интересы выше, значит, мы не профессионалы, а любители. Мы получили огромный опыт и дорого за него заплатили. Сейчас наша задача воспользоваться этим опытом и не повторять ошибок.
– В межсезонье в «Зенит» вернулся связующий Дмитрий Ковалёв. Вам не кажется, что они с Игорем Кобзарем будут тратить все силы на конкуренцию друг с другом?
– Я согласен с тем, что два сильных связующих это палка о двух концах. С одной стороны, тренеру комфортно, с другой – надо делать выбор, который может быть тяжёлым. Но я всё-таки рад, что в «Зените» два сильных связующих. Сейчас с ними в качестве тренера-консультанта работает бывший связующий Виктор Сидельников. Он сказал правильную вещь: связующие должны конкурировать друг с другом в плане подачи, игры в защите и на блоке, но только не в передаче. Они должны одинаково качественно пасовать, давать одинаковую высоту и скорость, чтобы игрокам не приходилось перестраиваться. Они могут использовать разные схемы игры, но если пытаются переиграть друг друга по передаче, команду начинает лихорадить.
– Мы смотрим на таблицу переходов и понимаем, что у Виктора Полетаева до сих пор нет сменщика, и это крайне опасно.
– Мы это понимаем и ищем второго диагонального. Сейчас не могу назвать фамилии, но ведутся переговоры. Есть вариант с ещё одним иностранным игроком.
– Вы держите в голове вариант с диагональным Егором Клюкой, учитывая, что сам игрок не в восторге от игры в этом амплуа?
– На мой взгляд, неправильно заставлять волейболиста играть на позиции, которая ему некомфортна. Кроме того, Егор, играя на позиции диагонального, получил травму спины, которую потом пришлось долго лечить. Это будет сидеть у него в голове. Конечно, это вариант в случае каких-то форс-мажоров, но только при желании самого игрока. Надеюсь, такой необходимости вообще не будет.
– В какой волейбол будет играть ваш «Зенит»?
– Если раньше российский волейбол считался сугубо силовым, то в последние годы он поменялся под влиянием работы иностранных тренеров и мировых трендов. Просто за счёт физических данных сегодня побеждать невозможно. Франция – олимпийский чемпион и победитель Лиги наций далеко не с самыми мощными игроками. Их защитная система работает. Туомас в «Зените» тоже выстраивал европейскую систему игры, в которой важно дорожить мячом, допускать меньше своих ошибок, хорошо играть в защите и на страховке. Мы продолжим придерживаться этой системы и добавлять что-то своё. Например, мне бы хотелось улучшить наш блок. Здесь у нас есть нереализованный потенциал. Совокупность блока и защиты – очень хороший микст. Плюс, конечно, подача – без неё никуда.
– Весной ходили слухи, что Женя Гребенников вернётся в «Модену». Почему они появились?
– Вы знаете, слухов вообще очень много. Наверное, кому-то это нужно. Что касается Жени, то у него контракт с «Зенитом». Он говорил, что продолжит карьеру в Санкт-Петербурге. Ждём, что он присоединится к нам после чемпионата мира. Пользуясь случаем, поздравляю его с победой в Лиге наций. Он в очередной раз доказал, что лучший либеро в мире.
– Что будет с российским волейболом в случае изоляции на два-три года?
– Обидно, что нас отключили от соревнований, это неправильно. Не понимаю, в чём виноваты спортсмены. Что касается перспектив, то в течение двух лет мы сохраним уровень, особенно если сильнейшие российские волейболисты останутся дома. Если изоляция затянется на более длительный срок, то стагнация и падение уровня будут неизбежными.
«Наше поколение воспитывалось на других идеалах, был клубный патриотизм»
– Вы, будучи игроком, пережили такой тектонический сдвиг как развал СССР. Как это отразилось на волейболе?
– Помню, мы тогда были во Франции на турнире по пляжному волейболу. Нам предлагали остаться, давали гражданство, но мы чётко знали, что возвращаемся обратно, пусть и в другую страну.
– Вы в составе «Автомобилиста» выиграли первый чемпионат России. На что хватило премиальных?
– Ох, сейчас и не вспомню. Зато запомнились слова Чёрного, сказавшего, что мы вошли в историю. На самом деле первое чемпионство мы выиграли в коротком турнире, который прошёл в марте 1992-го в течение недели. А затем уже был полноценный сезон 1992/93, в котором мы в финале одолели ЦСКА – дома выиграли 3:1 и 3:2, потом в гостях влетели в 1:3, но в четвёртой игре дожали армейцев.
– Почти 30 лет прошло, а вы помните счета матчей!
– Такие матчи запоминаются навсегда. Кроме того, я тогда играл на обезболивающих уколах. Сразу после сезона перенёс операцию, после которой восстанавливался год.
– В 1995 году вы уехали в израильский клуб «Маккаби». Почему?
– Уровень зарплат в России сильно упал, и эта была вынужденная мера. Честно говоря, первый заграничный опыт получился для меня ужасным. В советском волейболе мы привыкли: тренер сказал – мы сделали. А в Тель-Авиве оказался предоставлен сам себе. Никто не следит за твоей формой, при этом ты, как иностранец, должен быть лучшим. Это было психологически непростое перестроение. Плюс незнание языка добавляло проблем. На самом деле для любого игрока первый сезон за рубежом это серьёзный стресс. Мы видим, что и в России удаётся адаптироваться далеко не всем легионерам. Они хороши на родине, а у нас не могут раскрыться.
– Сейчас игроки стали более профессиональными? Скажем, есть те, кто проводит самостоятельные сборы перед командными сборами.
– Может быть. Понимаете, сейчас очень большие контракты и волейболисты понимают, что от их здоровья зависит благосостояние после карьеры. Проведут хороший сезон – получат более выгодный контракт от другого клуба. Наше поколение воспитывались несколько на других идеалах. Ты пришёл в «Автомобилист» – и провёл в нём всю карьеру. Также с ЦСКА. Не было такого количества переходов. Отсюда и клубный патриотизм. Для нас важна была честь клуба. Сейчас иное время. Сегодня игрок в петербургском «Зените», а уже завтра – в казанском. Думаю, мы были не меньшими профессионалами, просто замес был на других дрожжах.
– После Израиля вы поиграли в Венгрии, Финляндии и Польше. Где понравилось больше всего?
– Самые лучшие – три года в «Ястшембски». Это был клуб, построенный на советской системе. Я будто домой попал, мне было легко. Команда была очень дружная, плюс я быстро выучил польский язык и разговаривал практически без акцента. До сих пор общаюсь с некоторыми ребятами. Например, наш капитан Лешек Деевски по сей день работает в «Ястшембски» помощником тренера.
– Как выучили польский?
– Я же родом из Западной Беларуси, до границы с Польшей 25 км. У нас все смотрели польское телевидение. Язык у меня пошёл изнутри. Видимо, я его уже знал, но не говорил из-за отсутствия практики.
– Многие игроки чемпионского «Автомобилиста» – вы, Олег Согрин, Виктор Сидельников, Олег Шатунов, Руслан Жбанков, Руслан Чигрин – стали тренерами. Под влиянием Платонова и Чёрного?
– Не скажу за всех ребят. Я, честно говоря, не собирался быть тренером после карьеры, но предложили попробовать. Не думал, что это выльется в годы работы. Я начал получать удовольствие от волейбола – прямо как во время игровой карьеры. И до сих пор наслаждаюсь тренерской работой. Я пытался уйти из волейбола и рад, что он меня не отпустил.
На этом к меня всё, подписывайтесь на этот канал, ставьте лайки и любите волейбол.
Пока!