Заброшки вообще прекрасны. Тишина, деревья, растущие на крыше, шелушащиеся краской стены, гулкие цеха, ставшие пустыми таинственными залами храмов… А заброшки плюс искусство – это вдвойне замечательно.
Поэтому мы в очередной раз выбрались почитать стихи на одно из давно закрытых предприятий. На этот раз нашей сценой стал Старый стеклотарный завод, точнее, то, что от него осталось. Сами цеха и прочую начинку давно сравняли с землей, превратив в поле, усеянное бетонными обломками. Зато остался административный корпус и заводская столовая. Куда мы, собственно, и отправились нашей маленькой компанией любителей поэзии и эстетики тлена.
Прямо в фойе нам встретились местные обитатели. Это были детишки лет десяти, наверняка проживающие в соседних с заводом депрессивных пятиэтижках. Судя по всему, сталкерство с раннего детства стало их основным занятием из-за отсутствия вокруг других развлечений. Юные сталкеры настойчиво предлагали провести экскурсию по заводу, однако мы отказались.
Поднявшись на второй этаж, мы попали в зал столовой. Краска на стенах растрескалась и свисала живописными хлопьями, в паркетном полу зияли дыры. Так что проход на крышу был не очень безопасным.
Но мы выбрались. Через окно, не повредив ног и колготок. С крыши открывался волшебный вид на по-майски заросшую территорию завода. Зазеленевшие тополя острыми шпилями тянулись к акварельным облакам, одетое в розовые бубенчики цветов иудино дерево игриво шевелило ветками под легким весенним ветром, сочная трава прятала тропинки от посторонних взглядов.
Почитали стихи, сделали фотосессию с вяленой рыбой на фоне розовых цветов и отправились к основной цели – памятнику, который прячется в зарослях внутреннего дворика.
Путь к нему пролегал через кусты довольно агрессивного шиповника, который планировал на днях распуститься шелковыми цветами, а пока только щетинился острыми колючками.
Надпись на памятнике гласила: «Комсомольцы». Мы хотели проверить, оживают ли бетонные фигуры на Первомай. В тот день они стояли, не подавая признаков жизни. Возможно, потому что было уже 7 число и комсомольцы уже неделю как отдыхали после масштабной вечеринки.
Вообще, памятник крайне символичен.
Женская фигура цельная, разве что с трещиной на руке. У мужской фигуры отсутствует голова. Одна из наших поэтесс высказала здравое предположение, что это такой намек на то, что, встречая очередную даму, мужчина теряет голову.
Мы немного исправили этот момент. Один наш поэт поделился своей головой (правда, ненадолго), а второй отдал дань уважения красоте женского изваяния, обняв каменные формы.
Вволю наобнимавшись с памятником и налюбовавшись на него, мы решили выйти с территории завода. Заросшая дорога шла параллельно жилому району, однако он был отделен от нас забором. И вот, забредя в самую чащу и продумывая технику проведения парада гедонистов, наша маленькая компания вновь наткнулась на стайку местных детишек. Они сообщили, что где-то тут неподалеку расположено логово бомжей, но они, детишки, знают обходные пути. Хотя, судя по хламу и старым матрасам, вольготно раскинувшимся на майской траве, именно к вышеупомянутому логову мы и пришли.
Мелкие увлекали все дальше в чащу, щебеча и всячески заговаривая зубы. Настоящие дети кукурузы. В данном случае, дети тополей. Их становилось все больше, появившаяся из ниоткуда рыжая девочка проникновенно заглядывала в глаза каждому из нас и клянчила 10 рублей. Стайка галдела, выясняя подробности нашей жизни, наперебой советуя пойти к охраннику и попроситься в закрытый корпус с мозаикой неземной красоты.
Возможно, так они заманили ни одного туриста. Еще не известно, что там за сторож. И где он прячет невернувшихся туристов. Не исключено, что в том самом закрытом корпусе.
Так или иначе, наше путешествие закончилось благополучно. Из ручонок мелких мы вырвались, к сторожу не попали, сомнительное логово обминули. Ну и, конечно, оживили бетонные руины поэзией.
Возможно, немалую роль в счастливом завершении сыграл тот факт, что литераторы оказались нищебродами и малолетним гопникам тополей просто нечего было с нас взять.