А всё-таки кру́жим… Или кружи́м?
Как воро́ны на вечной тризне.
Боже, как не хочется быть чужим
На празднике своей жизни.
Ах, как же хочется не мешать
Ни себе, никому другому.
И сердца радости не лишать
Похода к родному дому.
9 этаж. Нажал на дверной звонок.
И знаешь – ждут. Пекут блины и оладушки.
Любимый внук и родной сынок
Пришёл к папе, маме и бабушке.
Счастливый, весёлый, собачий лай,
И бабушкин шаг неспешный.
Ты дома! Что хочешь? Всего желай!
Ты здесь не святой, не грешный.
Со временем реже и реже
Ты станешь их навещать,
И тебе невдомёк, невеже,
Что они всё равно будут ждать.
И несмотря ни на что на свете,
Вечно любить и прощать.
Сначала уйдёт на тот свет твой пёс,
Что столько радости всем принёс.
И почти что 16 лет он топтал этот белый свет.
Я в Братске узнал о смерти родной собаки,
Тихо плакал под Розенбаума песню «Лаки».
Он хорошую жизнь прожи́л,
Верой-правдой всем нам служил.
И дружил. Так никто не дружил.
Он просто всех нас очень любил
Из последних собачьих сил.
Жизнь,