Найти в Дзене

Боль

Тонкие каблучки отстукивали четкую дробь по набережной. Туфельки белого цвета с красной подошвой привлекли к себе внимание девочки подростка. Она разглядывала обладательницу туфелек. Белая юбка, кремовая блузка, красивая прическа и взгляд полный боли и слез.
В голове у Маришки не укладывалось как, имея такой наряд, можно плакать. Да как вообще можно ходить пешком в таком наряде. Её должны как минимум носить на руках.
Маришке было пятнадцать лет. Она жила с мамой на самой окраине городка. У неё никогда не было новых вещей. Мама старалась, работала на двух работах. Но денег все равно не хватало. Спасибо добрым соседям, они помогали одеждой.
Когда-то у неё был папа. Но потом он влюбился и ушел в новую семью. С тех пор Маришка носила в себе страшное желание отомстить отцу за предательство.
Это чувство мешало дышать, учиться и просто жить. Оно огромным черным камнем душило и причиняло ей боль. Девочка не могла справиться с этим сама. А мама просто не замечала, что дочь сжирает страш

Тонкие каблучки отстукивали четкую дробь по набережной. Туфельки белого цвета с красной подошвой привлекли к себе внимание девочки подростка. Она разглядывала обладательницу туфелек. Белая юбка, кремовая блузка, красивая прическа и взгляд полный боли и слез.

В голове у Маришки не укладывалось как, имея такой наряд, можно плакать. Да как вообще можно ходить пешком в таком наряде. Её должны как минимум носить на руках.

Маришке было пятнадцать лет. Она жила с мамой на самой окраине городка. У неё никогда не было новых вещей. Мама старалась, работала на двух работах. Но денег все равно не хватало. Спасибо добрым соседям, они помогали одеждой.

Когда-то у неё был папа. Но потом он влюбился и ушел в новую семью. С тех пор Маришка носила в себе страшное желание отомстить отцу за предательство.

Это чувство мешало дышать, учиться и просто жить. Оно огромным черным камнем душило и причиняло ей боль. Девочка не могла справиться с этим сама. А мама просто не замечала, что дочь сжирает страшная ненависть к отцу. Да и когда ей было, придет с работы уставшая приготовит обед и падает от усталости. Утром чуть свет снова на работу.

Мариша как заколдованная шла за обладательницей красивых туфелек. Набережная закончилась и они обе свернули на узкую тропинку к дикому пляжу. Туфельки перестали стучать. Они увязали в песке. Женщине явно было неудобно идти. Но она как будто ничего не замечала.

Подошла близко к воде, скинула туфли и не раздеваясь вошла в воду. И вдруг Маришка поняла, что тут что-то не так. Она окликнула женщину. Но та продолжала идти в воду. Мариша кинулась за ней. И вдруг оступилась. Плавать она не умела. Девочка стала тонуть.

Женщина очнулась, обернулась и бросилась на помощь девочке. Так чуть не погибнув сама, Мариша спасла женщину.

Двое сидели на берегу. Одна маленькая девочка, другая молодая женщина. Каждая из них несчастна по своему. Но обе таили в себе боль. Стало холодать. Мокрые они стали поневоле прижиматься друг к другу, чтобы согреться. Две судьбы переплелись в одну.

Рассвет, тонкими лучами озарил берег. Две фигуры поднялись с песка и не сговариваясь двинулись в сторону дома Маришки. Они разговаривали всю ночь. Женщина рассказала свою страшную историю. Маришка наконец то смогла выплеснуть всю накопившуюся обиду на отца. Им обеим стало легче.

Возле дома Маришки, на лавочке сидела мать. Она не сомкнула глаз всю ночь. Увидела дочь и кинулась к ней со слезами и расспросами. Потом уже подняла глаза на незнакомку и вдруг поняла, перед ней виновница всех её бед. Разлучница, к которой ушел муж, отец Маришки.

Дочь пыталась рассказать матери о несчастье которое постигло незнакомку. Но мать её не слышала. Глаза налились злобой.
- Пошла вон, убирайся отсюда. Как у тебя хватило наглости прийти сюда.

Дочь не узнавала мать. Откуда в ней столько злобы и внутренней силы. Всегда тихая и уставшая она словно львица кинулась на ночную незнакомку. Женщина остановила её. Она произнесла слова от которых мать рухнула без чувств.
- Его больше нет.

Только теперь Мариша поняла о ком, рассказывала незнакомка ночью, на берегу.

Три несчастных человека сидели на лавочке. Уже давно проснулся город. Все спешили по своим делам и только они, скованные единой болью уже никуда не спешили.