Планы у татар, вышедших в 1572 на Москву, были амбициозные, прогнозы очень оптимистичные: в победе не сомневались нисколько, а по дороге делили, кто где сядет
Это можно понять из песни «Собака крымской царь»
А не силная туча затучилася,
а не силнии громы грянули:
куде едет собака крымской царь?
А ко силнему царству Московскому:
«А нынечи мы поедем к каменной Москве,
а назад мы поидем, Резань возмем».
А как будут оне у Оки-реки,
а тут оне станут белы шатры роставливать.
«А думайте вы думу с цела ума:
кому у нас сидеть в каменной Москве,
а кому у нас во Володимере,
а кому у нас сидеть в Суздале,
а кому у нас держать Резань Старая,
а кому у нас в Звенигороде,
а кому у нас сидеть в Новегороде?»
Выходить Диви-Мурза сын Уланович:
«А еси государь наш, крымской царь!
А табе, государь, у нас сидеть в каменной Москве,
А сыну твоему в Володимере,
а племнику твоему в Суздале,
а сродичю в Звенигороде,
а боярину конюшему держать Резань Старая,
а меня, государь, пожалуй Новым городом:
у меня лежатъ там свет-добры-дни батюшко,
Диви-Мурза сын Уланович*.
Основания для оптимизма у них были. Из новгородской летописи: «А приехал царь Крымской к Москве, а с ним были его 100 тысяч и двадцать, да сын его царевич, да внук его, да дядя его, да воевода Дивий мурза — и пособи бог нашим воеводам Московским над Крымскою силою царя, князю Михайлу Ивановичу Воротынскому и иным воеводам Московским государевым».
Пособи бог, и правда: русских было в 5 раз меньше, страна разорена набегами (годом раньше Девлет Гирей сжег Москву и окрестности дотла, убил и угнал десятки тысяч жителей), ослаблена голодом и Ливонской войной, при этом поражение грозило полной потерей государственности.
—
* Из сборника «Песни, записанные для Ричарда Джемса в 1619—1620 годах». Дата создания: конец XVI — начало XVII вв.