Афанасий Фет
Я болен, Офелия, милый мой друг,
Ни в чувствах, ни в мыслях нет силы...
О спой мне, как носится ветер вокруг
Его одинокой могилы.
Душе утомленной и груди больной
Приятны и песни, и стоны.
Про иву, про иву зеленую спой,
Про иву сестры Дездемоны.
II
Офелия гибла и пела,
И пела, сплетая венки;
С цветами, венками и песнью
На дно опустилась реки.
И многое с песнями канет
Мне в душу на темное дно,
И много мне чувства, и песен,
И слез, и мечтаний дано.
1846
"Она старалась по ветвям развесить
Свои венки; коварный сук сломался,
И травы и она сама упали
В рыдающий поток. Ее одежды,
Раскинувшись, несли ее, как нимфу;
Она меж тем обрывки песен пела,
Как если бы не чуяла беды
Или была созданием, рожденным
В стихии вод; так длиться не могло,
И одеянья, тяжело упившись,
Несчастную от звуков увлекли
В трясину смерти."
Уильям Шекспир. "Гамлет, принц датский."
Перевод М. Лозинского
Эдуард Мухаметзянов
Ты быстро на дно опускалась.
Офелия, радость моя.
Волна над тобою плескалась,
Над замком алела заря.
И только цветы не тонули:
Сплетённый тобою венок
Печально скользил по лазури,
Печально глядел на песок.
И вот уже губы застыли,
И косы волна расплела.
Цветы только плыли и плыли.
Ты их за собой не звала.
Цветы пусть ему остаются.
Он вскрикнет от боли сейчас…
Офелия, слёзы прольются.
Зачем ты покинула нас!?
Офелия нас покидает.
Офелия песню поёт.
Офелию ил заметает.
Офелия к нам не придёт.
И с песнею этой порвалась
Последняя мука твоя.
Ты быстро на дно опускалась,
Печалясь, волнуясь, любя.
Артюр Рембо
На чёрной глади вод, где звёзды спят беспечно,
Огромной лилией Офелия плывёт,
Плывёт, закутана фатою подвенечной.
В лесу далёком крик: олень замедлил ход...
По сумрачной реке уже тысячелетье
Плывёт Офелия, подобная цветку;
В тысячелетие, безумной, не допеть ей
Свою невнятицу ночному ветерку.
Лобзая грудь её, фатою прихотливо
Играет бриз, венком ей обрамляя лик.
Плакучая над ней рыдает молча ива,
К мечтательному лбу склоняется тростник.
Не раз пришлось пред ней кувшинкам расступиться.
Порою, разбудив уснувшую ольху,
Она вспугнёт гнездо, где встрепенётся птица.
Песнь золотых светил звенит над ней, вверху.
Офелия, белей и лучезарней снега,
Ты юной умерла, унесена рекой:
Не потому ль, что ветр норвежских гор с разбега
О терпкой вольности шептаться стал с тобой?
Не потому ль, что он, взвевая каждый волос,
Нёс в посвисте своём мечтаний дивных сев?
Что услыхала ты самой Природы голос
Во вздохах сумерек и в жалобах дерев?
Что голоса морей, как смерти хрип победный,
Разбили грудь тебе, дитя? Что твой жених,
Тот бледный кавалер, тот сумасшедший бедный,
Апрельским утром сел, немой, у ног твоих?
Свобода! Небеса! Любовь! В огне такого
Виденья, хрупкая, ты таяла, как снег;
Оно безмерностью твоё глушило слово
- И бесконечность взор смутила твой навек.
И вот Поэт твердит, что ты при звёздах ночью
Сбираешь свой букет в волнах, как в цветнике.
И что Офелию он увидал воочью
Огромной лилией, плывущей по реке.