Пролог.
Сегодня я попытаюсь начать цикл рассказов, происшедших в реальности, но написанных в художественном стиле. Эта моя первая попытка, поэтому не судите слишком строго. Все персонажи вымышленные, совпадения могут быть только случайными.
Любовь начинается с роз, а заканчивается шипами. (Ф. Бегбедер)
Трамвай остановился на кольце и из него выпрыгнул Дамир. У него было прекрасное настроение, как будто за спиной выросли крылья, он чувствовал в душе такую радостную легкость, словно душа существовала сама по себе, отдельно от бренного тела. Парню было девятнадцать лет, он торопился на свидание с одной из прекраснейших девушек, которой назначил свидание на Баумана, возле магазина «Спорттовары».
Он познакомился с ней случайно. У нее были огромные, как блюдца, глаза, цвета девятого вала с картины Айвазовского, которые его так же накрыли с головой и он просто утонул в них. Шелковистые волосы шоколадного цвета плавно спускались до плеч, кожа была, словно, прозрачной и светилась внутренним светом. Ряд ослепительно белых жемчужных зубов обрамляли коралловые слегка припухшие губки, на щеках был, чуть заметный румянец.
Все мысли Дамира были только о скорой встрече с прекрасной феей. Путь его проходил через подземный переход, после которого он встретится с ней и они вместе проведут свой первый вечер. Нет, у него не было еще никаких планов, как его провести, он готов был, весь вечер только глядеть на нее держа ее нежно за руку.
И вдруг он заметил в переходе женщину средних лет, торгующую цветами. Перед ней на табуретке стояло ведро полное белых, желтых, алых, бордовых роз. У него мелькнула необдуманная, спонтанная мысль: «Как было бы прекрасно, если он явится к ней с алой розой в руках!»
Долго, не думая, Дамир выхватил из ведра алую розу и помчался к выходу. Женщина подняла истошный крик, на который как из-под земли выскочили два огромных азербайджанца и просто скрутили его. Так же внезапно в переходе появился и наряд милиции, которому азербайджанцы его и передали. Парень, как не пытался, объяснить абсурдную ситуацию, все было бесполезно, то ли у милиционеров не было чувство юмора, то ли им не хватало до плана, только взяв у хозяина цветов заявление о краже, они отвезли его в Бауманский отдел милиции, который находился на Большой Красной улице.
Его поместили в камеру, которая была размером три на четыре метра, половину камеры занимали нары, сколоченные из досок, дверь с глазком и кормушкой с металлическим лязгом закрылась, и послышались уходящие шаги дежурного мента. В душе Дамира все клокотало от возмущения: «За что? Неужели он, из-за какого-то цветка просидит в этой камере и не встретится со своей любимой?» Самое обидное было то, что он кроме ее имени не знал о ней ничего: ни адреса, ни телефона.
«Она, сейчас стоит, там возле магазина, дожидаясь меня, а я даже не могу отправить весточку ей, что нахожусь в этой чертовой камере» - так думал он, не находя себе места, меряя шагами камеру и вдоль и поперек, и по диагонали. Проходив так пару часов, понимая безысходность своего положения, он лег на нары и задремал тревожным сном.
Утром Дамира вызвали к следователю, который был молодым, полон амбиций и скорейшего карьерного роста. На его лице отражалась внутренняя радость, что он, не утруждая себя, не напрягаясь, получил себе в зачет раскрытую кражу. Не вдаваясь в романтические чувства юноши, юрист, законотворческим бюрократизмом, быстро составил протокол, приложив его к заявлению потерпевшего, аккуратно подшил бумаги в папку, вызвав воронок, отправил юношу в следственный изолятор, находящийся по ул. Красина.
А дальше пошла сплошная проза: суд, четыре года, зона, в три ряда колючки, локалки и постоянные усмешки, и непонимание, как за какой-то цветок получить такой срок.