Я бегу на электричку — 50 ступенек вверх на мост, 50 обратно вниз к платформе. Ранее утро, на улице жаркое лето (мир буквально в огне, побит какой-то очередной температурный рекорд), тяжелый рюкзак давит на голые плечи, плотно сшитая ткань лямок царапает загорелую кожу, кофе в руке плещется как Азовское море в моем детстве (и цвет похож), даже не капли, а струи жидкости льются на ладонь — горячо, но к моему облегчению, неприятное ощущение быстро проходит.
Поезд уже стоит на платформе, рядом со входом в мой вагон образовалась очередь — женщина с маленьким ребенком, который держит самокат, бабушка с тележкой, я встаю за девушкой и парнем с большими рюкзаками.
- Поезд до Курска? – спрашивает мужчина, подходя сбоку.
- Нет, до Тулы, - устало отвечает проводница.
«Это в Москву?», «До куда идет поезд?» слышится с разных концов платформы.
Люди боятся не найти свой путь, не успеть в свой вагон. Жизненно.
Почти подходит моя очередь, я с трудом достаю паспорт из самого дальнего кармана рюкзака. И тут слева из ниоткуда возникает мужчина, нагло протягивает свою толстую потную руку прямо передо мной и тычет в проводницу документом, который должен вместе с его возрастом подтверждать еще факт, что он не джентльмен, а му***.
Я стою в этом гуле людей, которые потеряли направления и пути и у меня совсем нет сил делать ему замечание. Я пропускаю его вперед и подхожу к проводнице следом за ним.
Прохожу в вагон, еще два мне нужно проследовать внутри, раздвигаю тяжелые двери, радуюсь кондиционированной прохладе. Люди едут в этом поезде уже несколько часов, все смотрят на «новичков» с интересом. Я промахиваюсь вагоном, возвращаюсь и понимаю, что невоспитанный мужчина – мой сосед в этой поездке. Я занимаю свое сидение, он плюхает рюкзак прямо у моих ног.
Оглядываю его — мужику лет за 40, грязные волосы, уже тронутые сединой, свисают и от пота липнут ко лбу. Он в грязных черных штанах и серой безмерной футболке, обтягивающей огромный живот.
Я кладу свой рюкзак на колени, вытираю салфеткой стакан с кофе и его следы с рук, достаю книгу Пелевина «Empire V».
- Кроме того, - продолжал Иегова, - дискурс – это еще и магическая маскировка. Вот пример. В мире много зла. Никто из людей не станет с этим спорить, верно?
- Верно.
- Но о том, что именно является источником зла, каждый день спорят все газеты. Это одна из самых поразительных вещей на свете, поскольку человек способен понимать природу зла без объяснений, просто инстинктом. Сделать так, что она стала непонятна – серьезный магический акт.
…
- Мария, - врывается в мое пространство голос соседа, - организуйте мне свидание с Ольгой, потом с Алиной. Да, я посмотрел анкеты, ну от идеала далеки, но давайте попробуем. Я заплачу вам за организацию встречи, как мы и договорились.
Я отвлеклась от книги, хотя и продолжала смотреть на напечатанные страницы.
- Мария, только никакой прописки. Вот это я против, скажите сразу. У каждого должен быть свой угол.
Я посмотрела на него боковым зрением – словно хотела удостовериться, что кто-то действительно произносит это вслух.
- Жену можно поменять, как презерватив, по сути, ну вы же сами все понимаете, Мария.
Я надеялась, чтобы Мария не понимала. И чтобы ни один больше человек на свете этого не понимал, и никто такого больше не произносил.
Дальше он сказал что-то про удобное ему время и отключился. Снова потыкал толстыми пальцами в телефон и опять приложил его к уху.
- Да, мне надо, чтобы вы посмотрели женщин до 25 по вашей этой картотеке, ну, по базе. После 30 точно не готов рассматривать, мне уже такие не нужны. Ну и без детей, конечно, в идеале - девственница. Да, я все оплачу. Эту неделю буду занят, продаю дом, но вы тоже учитывайте, я живу за 100 км от города, потом готов ходить встречаться. Да.
Самое жуткое, думаю я, если кто-то решит на это согласиться, сочтет для себя приемлемым и подходящим.
Я возвращаюсь к Пелевину: «В мире много зла. Никто не станет с этим спорить, верно?. […] Человек способен понимать природу зла без объяснений, просто инстинктом».
Очень, очень хочется, чтобы этот инстинкт никогда нас не подводил.