Анну Ярославну до сих пор чтят во Франции, как одну из самых влиятельных монарших особ. Древнерусская принцесса, вероятно, поначалу и не догадывалась, какое влияние окажет на Европу.
В отечественных источниках о ней, впрочем, почти ничего не известно. За исключением общепринятого факта, что Ярослав Мудрый – великий киевский князь – удачно пристроил замуж за европейских королей всех своих дочерей.
Древняя Русь, вопреки ожиданиям, была прогрессивным государством. Дальновидная политика, особенно в части династических браков, не давала стране быть отрезанной от цивилизованного мира. Во многом, Русь превосходила своих западных соседей.
Дочери великого князя были не просто аристократками. Что было редко для женщин средневековья – все они были хорошо образованы. Анна – будущая королева Франции, не только писала и читала, но и владела иностранными языками.
И все же личность ее довольно туманна, но в искусстве образ Анны остался и сохранился. На старинных гравюрах, современных памятниках и ценнейшей Софийской фреске сквозят схожие черты. Хотя с загадочной фреской вопросов больше всего – в православии было не принято украшать стены собора портретами светских личностей, даже монархов. Для Европы это, впрочем, было делом обычным, может так Ярослав старался приобщиться к их ценностям?
Именно Анна ввела в широких обиход имя Филипп, назвав так своего первого сына от короля Генриха. Впоследствии оно стало династическим и тесно связывалось с представителями французской аристократии.
Еще один любопытный факт о ней – начиная с XVI века все французские короли на коронации присягали, возложив руку на так называемое Реймсское Евангелие. Так вот, считается, что именно королева Анна его привезла.
Конец жизни Анны – как во французских романах – красив и драматичен. После договорного брака, она познала и истинную любовь, ради которой отреклась от престола и лишилась титула.
Скандал был довольно большой, ведь овдовев, она быстро вышла замуж за графа Рауля де Крепи, который на тот момент был женат. Сбежав из Парижа, влюбленные жили в странном незаконном браке, который легитимировался лишь со смертью первой жены графа.