То, что у мужа появилась другая женщина, Валентина поняла не сразу. Она всегда думала: «Ну, кому нужен этот неказистый мужичок, который даже слова против сказать не может.»
Когда Валя кричала на мужа, то он только вжимал голову в плечи и глупо улыбался. Всю свою зарплату, до копеечки, Михаил отдавал жене, а она уж сама распоряжалась, сколько денег ему нужно выделить на проезд, сигареты и какие-то личные расходы.
А еще, Валентину очень сильно раздражало, когда Михаил играл на своей «дурацкой» гармошке.
-Что же ты меня на весь двор позоришь,- кричала она ему с балкона,- Это тебе не деревня, а город.
Но, только в этом случае муж ее абсолютно не слушал, а сидел на лавочке, зажмурившись от солнца и выводил на гармони такие мелодии, что даже из соседних домов сбегались люди, чтобы послушать, как он играет. А когда Михаилу надоедало играть серьезную музыку он растягивал меха, подмигивал слушателям, которые собрались возле него и говорил:
- Ну что, споем?
И весь двор, в едином хоре пел то «Катюшу», то «Ой, мороз, мороз». Самые бойкие женщины, подойдя к Михаилу, просили его:
- Мишенька, а давай ка частушки споем?
И Михаил снова нажимал на кнопочки своей гармони, выводя веселую мелодию, а женщины, подбочениться, да притоптывая ногами, за певали:
Гармонист, давай пошире
Ты растягивай меха.
Мы частушки сочинили-
Сами рвутся с языка.
А другая бабенка подхватывала:
Полюбила гармониста,
Но ругает меня мать,
Не ругай меня, маманя,-
Развеселый будет зять.
На скамейках сидели старушки, у которых были больные ноги, они плясать уже не могли, но все равно, притоптывали в такт музыке, а иногда и «вставляли» свою частушку:
У меня миленка два,
Все из разных деревень,
Одному даю лишь в праздник,
А другому кажный день.
Когда доходило до исполнения матерных частушек, матери закрывали руками своим детям уши, а сами стояли, покатываясь от смеха. Всем было весело, только одна Валентина в своей квартире бесновалась:
-Ну погоди! Вот вернешься домой, я тебе покажу, гармонист хренов.
И, действительно, когда Михаил возвращался домой, то Валентина устраивала ему настоящий скандал. Она грозилась порвать и выкинуть его «дурацкую гармошку», чтобы он больше не устраивал концерты во дворе, позоря ее перед всеми людьми. А Михаил лишь улыбался, укладывая свою гармонь в футляр.
Чтобы не раздражать жену, а то мало ли, действительно может выкинуть его инструмент, Михаил решил играть в Русском оркестре, куда его давно приглашали. Музыканты-самородки собирались в местном Доме культуры, репетировали, а затем исполняли музыку на различных городских мероприятиях, куда их приглашала администрация города.
Там то, Михаил и познакомился с Елизаветой Кудашевой, которая исполняла русские народные песни. Михаилу понравился ее звонкий, чистый голос и та душевность, с которой она исполняла песни.
Однажды, репетиция закончилась поздно и он вызвался проводить Елизавету до дома. Они не спеша шли по улице и Елизавета рассказывала о своей жизни. О том, что живет в одной квартире со свекровью, которая вечно всем недовольна и с пьяницей-мужем, который нигде не работает, а только пьет со своими дружками, постоянно требуя на это денег у жены.
- Устала я от всего, - вздыхала Елизавета, - Вот так бы бросила все и уехала в деревню. У меня ведь там домик остался от родителей. Свекровь уговаривала меня, чтобы я его продала, а у меня рука не поднимается это сделать, ведь там прошли мое детство и юность.
- А почему же ты не уедешь туда?- поинтересовался Михаил, они с Лизой практически сразу перешли на «ты».
- Да, как то боязно все бросать, - пожала плечами та, - Да и работы в деревне практически нет, а до пенсии еще далеко. Конечно, можно выращивать овощи, но и хлеб на что-то покупать нужно.
- У меня тоже был дом в деревне, родительский, - вздохнул Михаил, - Только жена уговорила избавиться от него, вернее продать. А я , с дуру, послушался ее. Денег за него особо не выручили, да и те жена потратила на какую то ерунду. Так что, мне ехать некуда. Хотя, я бы с удовольствием переехал жить в деревню, ведь для мужика там всегда работа найдется. Я и на тракторе могу, и на комбайне, да и плотник из меня неплохой.
Лиза и Михаил всегда шли медленно, они разговаривали , рассказывая о своих проблемах и видели в друг в друге родственную душу. Детей у Елизаветы не было, в чем муж и свекровь ее постоянно попрекали. Неоднократно Лиза проходила обследование, но врачи ничего серьезного у него не выявляли. Они предлагали провериться ее мужу, но Елизавета даже заикаться об этом боялась, зная суровый нрав Василия.
Теперь Михаил с нетерпением ждал репетиций оркестра, во-первых, ему, действительно, нравилось разучивать новые музыкальные произведения, а во-вторых, а, наверно, и самое главное, он полюбил вечерние прогулки с Елизаветой, на которой они раскрывали друг другу свою душу. Домой он особо не торопился, там ждала его сварливая жена, которую интересовали только деньги, которые приносил домой Михаил. Валентина даже подумать не могла, что ее муж может провожать другую женщину, читать ей стихи, которые оказывается умеет сам сочинять и рассказывать ей о своих душевных переживаниях и метаниях.
Своего мужа Валентина считала недалеким человеком, ну что взять с деревенского мужика, которые раньше слаще морковки ничего не видел. Собой же Валя очень гордилась. После окончания школы она приехала в город и поступила в кулинарное училище, а после распределения попала работать в столовую на большой металлургический комбинат. Работников кормили там сытно и разнообразно, да и сотрудники столовой тоже не обделяли сами себя. У Валентины в холодильнике всегда было свежее мясо, масло и прочие продукты, которые она выносила с комбината в тяжелых сумках. У нее была договоренность с охраной, они ее сумки не проверяли, а она за это,делилась с ними всем тем, что брала для себя.
Так что, на продукты она денег особо не тратила, а вот наряжаться очень любила. Весь шкаф был увешан ее платьями, кофтами, костюмами и прочей одеждой. Открывая дверцы шкафа, Валя удовлетворено вздыхала, перебирая вешалку за вешалкой.
Мужу она покупала только самое необходимое: трусы, носки, а остальную одежду она приобретала для него, когда уже старую невозможно было носить. Детей одеждой она тоже особо не баловала , правда, дочке уже исполнилось 14 лет и она уже стала требовать у матери , то новые колготки, то духи, то кофту и Валентине приходилось все это покупать. Сын был на год младше сестры и пока особо не обращал внимания на свою внешность.