- Джигит – рабочее название моего романа «У подножия на вершине». Ссылка на полную версию романа в конце отрывка.
- Я автор честный и сразу предупреждаю: это не отдельный рассказ, это куски из моего романа. И да, публикую в качестве рекламы, которая, как известно, двигатель прогресса! Но, так как роман в самом деле классный (нет, не буду скромничать – потрясающий и очень трогательный), а вы его до сих пор не читали, то решила сюда вам, девочки мои дорогие, выставить куски.
- Второй отрывок для моих любознательных читателей.
Они приехали втроем: мама жениха, её сестра и сам жених. За чайным столом разговаривали о всякой ерунде: погода с каждым годом становится всё хуже и хуже, что местная фельдшерица родила ребёнка и теперь не работает, а новую из города не прислали.
Что купленная оптом мука оказалась с комками и вообще не того качества, которое было заявлено на ценнике. Гульнара больше слушала и поддакивала, я старательно скрывала зевоту. Лана сидела молча, глазки в пол, и лишь иногда вставала по знаку матери: принести следующее угощение, заварить ещё чаю, налить гостям.
Жених, вполне симпатичный внешне, напомнил мне Гульнариного петуха, такой же довольный собой и самоуверенный. Когда ему дали слово – мать предложила рассказать, чем он занимается и озвучить свои планы на будущее – жених гордо расправил широкие плечи и обстоятельно, в подробностях и не торопясь, стал рассказывать нам особенности пчеловодства.
Гульнара подпёрла подбородок рукой, внимательно слушала, кивала. Мать и тётя жениха гордо поглядывали на нас из-под ровных изгибов чёрных бровей, довольно переглядывались и улыбались.
Лана втянула голову в плечи и как-то вся сжалась. Благодарная аудитория, похоже, разбудила в женихе талант оратора, я прикидывала: сбежать или остаться изучать пчеловодство до вечера?
Из его плавной, неторопливой речи я, пропуская все подробности о точных периодах цветения разных растений и особенностей заболеваний пчелиной семьи, поняла, что пчёлы, если не лениться и правильно за ними ухаживать, всегда прокормят своих хозяев. Мёд, прополис, пыльца, маточное молоко и ещё какие-то продукты пчеловодства всегда пользуются спросом. То есть семью он обеспечит, за это можно не волноваться. Гульнара благосклонно кивала головой, Лана прижимала к коленям дрожащие руки.
– Детям, наверное, скучно с нами? – дослушав до конца монолог жениха, сказала Гульнара. – Пусть пройдутся до тётушки Нелли, попьют холодного лимонада. Она его замечательно делает.
У тётушки Нелли, как я уже знала, было что-то вроде домашнего кафе во дворе. Там можно заказать еду и сладости на вынос, можно просто посидеть за столиком, выпить чаю, поговорить. Работало кафе в зависимости от наличия клиентов: есть желающие – хозяйка приготовит им, что попросят. Нет – занимается своими делами. Мы были там с Ланой и Роксаной, ели мороженое. Девушки объяснили, что она делает его сама. Вкусное, мне понравилось, хоть и мало похожее на привычное мороженое.
Жених расплылся в улыбке, его мать и тётка переглянулись. Неужели это уже согласие на брак? Да не может быть! Вот так, сразу? Может он скрытый алкоголик или наркоман, как Гульнара соглашается, не наведя справки о женихе? Или… Она давно узнала всё, что хотела?
– Лана, собирайся, – сказала Гульнара дочери.
Я тоже выскользнула из-за стола:
– Большое спасибо, приятно было познакомиться. Пойду посмотрю, что там брат делает, – на ходу придумала я уважительную причину и устремилась в дом, за Ланой.
В комнате хмурая Лана шмыгала носом, сдерживая слёзы и натягивала на ноги новые туфли. Скромные, кстати, туфли, чёрные, на маленьком каблучке.
– Это же не согласие, да? – пристала я к ней. – Просто знакомство?
– Нас отправили немного поговорить, – объяснила Лана. – Если я ему понравлюсь, он на мне женится.
– Так не надо ему нравиться! Пукни на улице, или заругайся матом – сам убежит! – предложила я. – Потом сделаешь круглые глаза и скажешь матери, что ты тут не при делах.
– Я не хочу маму обманывать.
– А замуж за пчеловода хочешь?
К тётушке Нелли они поехали на машине, вероятно, жених решил произвести на Лану неизгладимое впечатление, и путь в несколько минут его вполне устраивал. Вернулись быстро, часа не прошло. Лана, вся так же скованная и тихая, смотрела себе под ноги, её кавалер, всё так же, довольно улыбался. Значит, она ничего не выкинула и ему понравилась, вот дурочка! Теперь пойдёт замуж за первого встречного!
Гости засобирались домой. Как только их торжественно проводили, Гульнара повернулась к дочери:
– Что скажешь? – она посмотрела Лану, села, сложила руки на груди.
– Лучше утопите меня сразу, – выдохнула Лана.
Гульнара недовольно хмыкнула. Что, спрашивается, не понравилось дочери в женихе? Обстоятельный, серьёзный, для своего возраста даже очень серьёзный, просто находка для девушки. Умный, между прочим, вон сколько про пчёл знает. У них есть участок земли, который приготовлен специально для будущего дома старшего сына. Разве плохо жить своим хозяйством, с надёжным и работящим мужем?
– С ним – плохо. Он мне не нравится, – Лана пыталась сопротивляться.
– Гульнарочка, уважаемая… – вмешалась я.
Хозяйка в первый день знакомства разрешила называть себя по имени, и я этим пользовалась. Всё равно мне её сложное отчество не запомнить.
– Как она за незнакомого парня замуж пойдёт? Лана же его совсем не знает, – продолжала я, не обращая внимания на недовольное лицо Гульнары.
– Жизнь долгая – узнает, – отрезала Гульнара. – Я её отца до свадьбы три раза видела, и ничего. Живём достойно, детей вырастили, уважаем друг друга. Правда, родить ещё не смогла, но это не моя вина – Бог не дал мне больше деток.
Она развернулась и ушла в пристройку. Лана начала убирать со стола, судорожно вздыхая и то и дело вытирая капающие на посуду и сладости слёзы. Я решила сходить за Роксаной, вдвоём мы что-нибудь придумаем. А то Лана, бедняжка, с самого утра ревёт, я за год столько не наплачу.
До Роксаны я не дошла, меня перехватил Альдамир. Специально, что ли, прогуливался по нашей улице?
После традиционных приветствий спросил:
– Жених приезжал?
– Приезжал, – с вызовом ответила я. – Ты бы ей хоть позвонил, что ли, кавалер называется. Или написал.
– Я писал, она телефон выключила. Вика, не хотите с Ланой на речку сходить? Прогуляться, пока погода хорошая.
То есть не хочу ли я увести из дома Лану и, под моим прикрытием, дать ей пообщаться с Альдамиром? Хочу, конечно.
Я вернулась. Моё желание прогуляться Гульнара встретила благосклонно, и мы с Ланой поспешили к речке.
Они присели в стороне и тихо шушукались, Альдамир держал Лану за руку, она не сводила с него глаз. Я собирала красивые камушки, кидала их в пенящуюся, хоть и мелкую речку и думала. Если бы меня вот так отдали замуж, супруг вернул бы благоверную в первый же вечер, в крайнем случае, на следующее утро. В борьбе за свободу я бы не стеснялась в средствах, и муж бы очень пожалел, что связался с такой подлой, хитрой, злой и предприимчивой мегерой.
Да, не ужиться мне в подобном менталитете. Я понимаю, что Лана не может спорить с матерью, но чем плохи истерики, слёзы, запугивание родителей страшным будущим и, как тяжёлая артиллерия, желанием умереть молодой, но незамужней? Это, конечно, жестоко и вообще крайний вариант, но все же лучше, чем, глотая слёзы, идти под венец.
Домой мы с Ланой возвращались одни, Альдамир специально задержался, чтобы не вызвать подозрений у окружающих. Лана повеселела, глаза заблестели, с лица сошла болезненная бледность.
– Почему бы ему тоже не прислать сватов, или как там у вас? Пусть мамы созвонятся, договорятся. Альдамир хороший парень, Гульнара его знает с детства – в одном селе живёте.
Из глаз Ланы опять брызнули слёзы. Что я такого сказала?
– Вика-а… Никогда, понимаешь, никогда… Даже если никто больше не захочет на мне жениться, меня не отдадут за Альдамира! – запричитала Лана.
– Да почему?
– Он Мугу.
Та-да-да-дам!
«Две равноуважаемых семьи, в Вероне, где встречают нас событья…»
Вот, значит, где собака порылась… Монтекки и Капулетти. Ромео и Джульетта. Семейный многолетний раздор и влюблённые дети. Теперь понятно, почему руку Ланы Альдамиру никогда не отдадут, старая свара между дедами, разумеется, намного ценнее, чем любовь и счастье родных детей. Что они тогда не поделили? Кажется кукурузу? Один другого заподозрил в воровстве. Уже давно нет в живых непримиримых врагов, в прошлом веке съели кукурузу, но вражда осталась, переходит по наследству и портит жизнь следующему поколению. Насколько я помню из рассказов девочек, доказательств никаких нет и не было, только это не мешает одной семье ненавидеть другую.
«Друг друга любят дети главарей, но им судьба подстраивает козни. И гибель их у гробовых дверей, кладёт конец непримиримой розни…»
Ну уж нет! Я обязательно что-нибудь придумаю, помогу Лане и Альдамиру. Глупые и послушные дети готовы растоптать свои жизни из-за непримиримости старшего поколения, но я буду ни я, если не вмешаюсь в ситуацию. Я хеппи-энд люблю, и в кино, и в жизни.
– Лана, а пусть он тебя украдёт? У вас ещё крадут невест, или это пережитки прошлого?
Лана слабо улыбнулась, отрицательно покачала головой.
– Такое редко бывает, Вика. Очень-очень редко.
Невест крадут, увозят, а потом просят у родителей разрешения на брак, только воровство получается не настоящее, понарошку. Парень и девушка договариваются, когда есть препятствия соединиться обычным порядком. Например, против брака выступают его родители, или её, или кому-то уже присмотрели жениха-невесту, и мама с папой не желают менять своего решения. Только всё равно украсть – крайняя мера, на подобное мало кто решится. Оскорбить непослушанием своих родителей, родителей выбранной ими пары.
– Подумаешь, поругают и простят, – уверенно сказала я. – Сколько они могут сердиться: месяц, год? У молодых дети пойдут, какая бабушка устоит перед внуком?
– Как у тебя всё просто, – вздохнула Лана. – Куда они жить пойдут? В его дом не придут – их не пустят. В горах шалаш построят?
– А если к ней?
– Ты что! Жену муж забирает из дома, а не наоборот! Украл девушку, потом к ней домой жить явился? Позорище!
– Можно снять дом или комнату, уехать в другое село, в город, наконец. Точно! Уехать в город, снять квартиру и работу там найти!
– Ждёт там работа, как же. Знаешь, сколько желающих в городе работать? Им своих девать некуда.
Можно же что-нибудь придумать. Да хоть занять тот старый дом, который стоит на краю села. Починить крышу, крыльцо, скосить траву во дворе.
– Вика, ты не понимаешь, о чём говоришь. Кто сможет жить рядом с близкими, когда они тебя на улице не замечают? Отворачиваются и уходят в другую сторону?
А каждый встречный осуждает и укоризненно качает головой. В каждом доме говорят про пару, которая опозорила себя и семью, забыла приличия и нравственные устои. К тому же надо на что-то жить, а молодёжь не имеет своих денег: доход от хозяйства идёт в общий котёл.
– Нас никогда не простят, и внуки не помогут, – заключила Лана. – Смотри! Альдамир!
Альдамир бежал к нам и непонятно махал зажатым в руке телефоном.
– Вика, там Костя, – парень часто задышал, стараясь успокоить дыхание, – кажется, на машине разбился.
– Где? – заорала я.
– Он живой, живой, не пугайся. Там! – Альдамир показал в сторону. – Пошли, в конце села, недалеко, я покажу.
вот весь роман:
А здесь ещё отрывок на дзене:
И ещё, из этих же событий: