11 августа 1807 года англичане предъявили Дании ультиматум, предлагая сдать им «на хранение» весь свой флот. Взамен они обещали Копенгагену высадить 30-тысячный экспедиционный корпус, который объединится с датскими войсками и будет противодействовать любым наполеоновским планам вторжения в Данию. Принц Фредерик Датский, который на тот момент был регентом, отверг это предложение, и англичане начали силовую операцию против датской столицы.
Силы сторон
Ещё 4 августа 1807 года первые британские корабли и транспорты с войсками появились в Зундах. На запрос датчан об их целях англичане ответили, что эти войска и корабли идут в Шведскую Померанию в рамках военной помощи Стокгольму. 15 августа на корабли эскадры адмирала Джеймса Гамбье прибыл эмиссар британского кабинета министров Фрэнсис Джексон. На следующий день первые британские войска высадились в Ведбеке в 20 км от Копенгагена и в бухте Кёге.
Какими же силами обладала датская столица для обороны? Копенгаген в описываемое время был очень крупным городом. Он располагался на восточном берегу острова Зеландия, а населяло его более 100 000 жителей. Гарнизон города насчитывал 4300 человек плюс 2400 солдат Земельной гвардии, по сути милиционеров или членов аналога ландштурма. Оборона города опиралась на батареи крепости Трекронер и батареи Линнетен в Кристиансхавене. Крепость Трекронер была оснащена 66 орудиями: одна 96-фунтовая карронада, тридцать пять 38-фунтовых пушек и тридцать 24-фунтовок. Батарея Линнетен имела 20 орудий, в основном 24-фунтовых. Кроме того, срочно были построены батарея Сванмоллен (в основном здесь были полевые орудия в 6, 8 и 12 фунтов) и такая же батарея в Клёвенмаркен.
Сухопутными силами командовал генерал Генрих Эрнст Пейманн — опытный инженер и архитектор, никогда до этого не руководивший войсками. Генералу было уже 70 лет, и из-за подагры он не мог даже сесть на лошадь.
Флотом командовал командор Стин Андерсон Билле, который теоретически имел под рукой 18 линейных кораблей, 17 фрегатов, 16 шлюпов и 26 канонерских лодок. Однако датский флот фактически был разоружён и законсервирован, поэтому в спешке датчане смогли вооружить только 64-пушечный «Марс», который использовался как плавучая батарея (с корабля были сняты стеньги), 22-пушечный шлюп «Сент-Томас», три 20-пушечных прама, две плавучие батареи по 24 орудия каждая и 26 канонерских лодок. Общее количество орудий не превышало 200 единиц. Флот могли бы существенно усилить боеготовые 74-пушечный «Принц Кристиан-Фредерик» и 64-пушечный «Принцессен Луиза-Аугуста», но они были заблокированы в норвежских портах. Кроме того, 14 августа, когда война ещё не была объявлена, англичане захватили 32-пушечный датский фрегат «Фредерикскоарн».
Англичане учли уроки 1801 года, поэтому взяли с собой большой десант, состоявший из кавалерийской бригады, артиллерийского корпуса (84 полевых и 101 осадное орудие), шести английских и четырёх немецких бригад пехоты.
Начало боёв
С началом высадки резерв под командованием генерал-майора Артура Уэлсли (6000 пехотинцев, 1376 кавалеристов, 12 орудий) был отделён от основных войск. Его задача заключалась в том, чтобы ударить по силам датского генерала Иоахима Мельхиора Холтена Кастеншильда, который с «вольным корпусом» (то есть в основном милиционерами в количестве примерно 7000 человек плюс 600 всадников) защищал подходы к Копенгагену со стороны Роскилле и Лейре. Уэлсли атаковал и рассеял наспех набранные войска датчан, что было не так уж и сложно, поскольку ополченцам не хватало ни подготовки, ни вооружения. В Дании эту битву у бухты Кёге часто называют «битвой сабо», поскольку крестьяне, отбиваясь от англичан, пускали в ход даже свои тяжёлые деревянные башмаки. Потери сторон убитыми и ранеными в бою 29 августа у Кёге сопоставимы. В английский плен после боя попало 1158 человек, к том числе сам Кастеншильд.
Зато на море англичан ожидал неприятный сюрприз. 17 августа, ровно на следующий день после официального объявления войны, около Копенгагена было атаковано и захвачено первое британское торговое судно. На следующий день десять канонерок атаковали транспорты с готовившимся к высадке десантом и артиллерией. На их перехват выдвинулись бриги «Крейер», «Кайт» и «Мютин», каждый из которых был вооружён восемнадцатью 32-фунтовыми карронадами, а также 12-пушечные бриги «Файрлесс», «Пинчер», «Урджент», «Сейвгард», «Десперейт» и «Индинант», которые по борту имели те же 32-фунтовые карронады, а в носу — по 24-фунтовой пушке. Их поддержали бомбардирские кэчи «Везувий», «Этна» и «Зебра», имевшие, помимо мортир, 6-фунтовые пушки.
Однако оказалось, что в бою с канонерками карронады фактически бесполезны из-за малой дальности выстрела. Датские боты и галеры стреляли из длинных 24-фунтовых пушек на пределе дальности, эффективно пробивая борта бригов и бомбардирских судов. Если бы датчане смогли подготовить и выделить для атаки десанта больше канонерок, вполне возможно, англичане понесли бы серьёзные потери. А так дело обошлось только повреждениями бригов средней степени тяжести и точным попаданием в 74-пушечный корабль вице-адмирала Эдвина Стэнхоупа «Помпея»: датское ядро снесло бушприт флагману авангарда.
26 августа англичане потопили одну из канонерок, но не огнём с кораблей, а совершенно случайно попавшей в неё бомбой из установленной на берегу 11-дюймовой мортиры. Бомба не успела взорваться, а просто, падая по навесной траектории, сломала надвое киль галеры.
1 сентября один из британских вооружённых транспортов вошёл в зону действия батареи Сванмоллен, попал под шквальный огонь и был потоплен буквально за десять минут.
Проблема заключалась в том, что, в отличие от событий 1801 года, англичане сделали ставку на главный удар с суши. Здесь галеры помочь особо не могли: датчанам нужно было либо перехватить десант и эскорт в море, имея более сильный флот, чем у противника, либо иметь более сильную и многочисленную армию. Именно поэтому галеры не смогли помешать ни Уэлсли при Кёге, ни основным британским силам при приближении к Копенгагену. Большие корабли датчан не вышли поддержать действия галер, будучи полностью уверенными, что англичане, как и в 1801 году, прежде всего попытаются прорваться в гавань датской столицы.
Бомбардировка Копенгагена
На суше англичане имели 25 000 человек, и этого контингента было недостаточно для основательной осады. Кроме того, после высадки британцы более всего опасались стремительного вторжения французских войск, которые могли бы уложить их между молотом и наковальней. Именно поэтому командовавший десантом генерал Уильям Шоу, лорд Кэткарт, и Гамбье решили подвергнуть город, по словам самого адмирала, «бомбовому террору», который сломил бы упорство датчан.
Для очистки совести Кэткарт 1 сентября отправил датскому командующему Генриху Пейманну письмо с предложением мира на условиях¸ которые чуть ранее Джексон озвучил принцу-регенту: сдать до конца войны свой флот на хранение и заключить союз с Британией. В случае отказа английский генерал грозил, что Копенгаген «разделит судьбу завоёванных городов». Загвоздка была в том, что от Пейманна требовалось принять политическое решение, на которое был уполномочен только принц-регент, находившийся в Киле, а для связи с ним предоставленных 24 часов не хватало. Утром 2 сентября 1807 года 40 мортир, десять гаубиц и 30 тяжёлых орудий открыли по городу огонь. Кроме того, по Копенгагену был выпущен первый залп ракет Конгрива. Датчане ответили вылазками галер и стрельбой с крепости Трекронер, которая смогла накрыть своими залпами несколько мортир.
В первый же день по городу было выпущено 5000 бомб и ядер. 3 сентября — 3000 бомб и ядер. 4 сентября — 7000 бомб и ядер. Только за первые три дня бомбардировок потери среди мирного населения составили 2000 человек убитыми и ранеными. 20 000 человек в панике бежали из города. Горела почти треть Копенгагена. Вот как описывал это зрелище капитан 32-го пехотного полка Гарри Росс-Левин:
«Четвёртого дня город загорелся в нескольких местах, главный собор (церковь Девы Марии) был в огне, пламя добралось по внутренней части до высокого шпиля, который выглядел, как огромный огненный столп, и представлял собой красивое, хотя и ужасное зрелище (…) общий шум, крики, мольбы и крики людей на улицах, грохот падающих крыш и стен, я мог различить стук насосов и крики пожарных, пытающихся остановить пожар, но их труд был бесконечным и бесполезным. Не успел быть потушен один пожар, как вспыхнул другой. В конце концов, шпиль с ужасным грохотом обрушился и рассыпал угли и горящие куски по округе [так], что всё вокруг было сожжено».
Бомбардировка Копенгагена 4 сентября 1807 года.
Вдобавок за четыре дня было выпущено 300 ракет Конгрива, которые вызвали неконтролируемые пожары в разных частях города.
5 сентября Пейманн и Кэткарт подписали перемирие, чтобы обсудить условия капитуляции.
Со 2 по 5 сентября 1807 года датская столица подвергалась бомбардировке со стороны британского флота. Англичане опасались, что французская армия может вторгнуться в Данию и атаковать их с тыла, поэтому торопились и город не щадили. Наконец, утром 5 сентября датский и английский командующие подписали перемирие, чтобы обсудить условия капитуляции Копенгагена. Условия оказались таковы, что датский адмирал едва не сжёг весь свой флот. В итоге его всё же увели англичане, но так им почти и не воспользовались.
Разрушения Копенгагена
По датской столице англичане выпустили немало бомб, ядер и ракет, однако разрушения были не такими уж большими. В первые два дня пожарная служба Копенгагена вполне справлялась с тушением горящих зданий и ликвидировала 58 пожаров. Однако на третий и четвёртый день пожарные уже не успевали их тушить. Бомбы падали на большой территории и иногда достигали квартала Кристиансхавн, где укрывалось большинство беженцев. На южной окраине города загорелись склады с древесиной. Если бы не южное направление ветра, то последствия были бы фатальными: город сгорел бы дотла. Огонь уничтожил здание университета и студенческие общежития, университетскую библиотеку спасли практически чудом. Всего были полностью разрушены 313 домов, ещё 1071 здание — сильно повреждено.
5 сентября встретились командир английского десанта Уильям Шоу, лорд Кэткарт, и датский командующий Генрих Пейманн. Они договорились, что датчане оставляют за собой бо́льшую часть города, а британские солдаты занимают морской арсенал, крепость Трекронер и стоянки датского флота. По условиям капитуляции британцы теперь требовали уже не только весь датский флот, но и все корабельные запасы: древесину, пеньку, мачты и другое шкиперское имущество, складированное в арсенале. Сами же датские корабли англичане именовали «депозитом», который будет возвращён после окончания войны.
Оскорблённый этими условиями датский адмирал Стин Билле хотел сжечь весь флот, однако армейские офицеры остановили его, поскольку в таком случае англичане могли изменить свои требования на более тяжёлые. 7 сентября 1807 года Пейманн подписал условия капитуляции. Британцам переходили 18 линейных кораблей, 11 фрегатов, два шлюпа, десять бригов, одна шхуна и 26 канонерок. Только 15 линейных кораблей были признаны пригодными для дальнейшей службы, а оставшиеся три англичане, уходя из Копенгагена 7 октября, сожгли.
На 92 судах англичане вывезли все флотские запасы, оцениваемые в 320 000 фунтов стерлингов. По возвращении в Англию участники экспедиции получили гигантские призовые: на долю каждого из командующих приходилось по 150 000 фунтов, а доля обычного солдата или матроса составила 97 фунтов.
Единственное судно, которое англичане оставили датчанам, было яхтой, которую в 1785 году английский король Георг III подарил принцу Фредерику. Принц-регент этот жест не оценил и с наёмным немецким экипажем отослал яхту обратно в Англию, посоветовав «сжечь её, как руины Копенгагена сожгли нашу дружбу».
Исход битвы за Копенгаген был предсказуем. Основные силы датской армии были сосредоточены на юге для отражения возможного вторжения французов. По сути, англичанам противостояли инвалидные команды и милиционеры. Понятно, что при таком раскладе британская армия и немецкие легионы имели все шансы на победу.
Последствия бомбардировки
В чём Лондон точно ошибся, так это в своей безоглядной вере в то, что как только англичане продемонстрируют силу, Копенгаген кротко подчинится и вступит с ними в союз. Напротив, теперь Великобритания стала настоящим врагом Дании.
Весть о безжалостной бомбардировке датской столицы поразила всю Европу. Немецкие князья, а также российский и австрийский императоры прямо критиковали бомбардировку, гибель 2000 невинных граждан, разрушение частной собственности и нападение на нейтральную страну. Если раньше европейская пресса именно французов представляла варварами, разрушающими всё и вся, то теперь их место заняли англичане.
В середине сентября 1807 года уходившие из Копенгагена британцы попали в проливе Каттегат в сильный шторм и потеряли датский корабль «Нептунус», вылетевший на мель около острова Вен, а также 23 канонерские лодки. По возвращении в Англию британские кораблестроители провели осмотр датских кораблей и с сожалением констатировали, что принять их на службу без капитальной переделки невозможно: они не подходили для плавания в открытых морях, а их вооружение недостаточно и слишком слабое по английским стандартам. Было переделано только четыре корабля из пятнадцати: «Кристиан VII», «Дания», «Норвегия» и «Принцесса Каролина», а также несколько фрегатов. Служившие на них капитаны не слишком хорошо отзывались о мореходных качествах этих кораблей, говоря об их «тяжести и неповоротливости» — за исключением, пожалуй, только 90-пушечного корабля «Кристиан VII» 1803 года постройки. Он постоянно находился в море и получил самые лестные эпитеты от командовавших им английских капитанов.
Англичане упёрлись ещё в одну проблему. Может быть, они бы и приняли на службу все захваченные в Дании корабли и фрегаты, но их совершенно некем было комплектовать. В 1807 году Британия настолько задыхалась от нехватки личного состава, потребного флоту, что начала захватывать американские торговые суда и снимать оттуда американцев, заставляя их служить в Королевском флоте. Позже это приведёт к войне между Америкой и Англией.
Несколько датских кораблей отсутствовали в Копенгагене на момент его захвата, в том числе 74-пушечный «Принц Кристиан Фредерик» и 60-пушечный «Принцесса Луиза Аугуста».
11 сентября к Кристиансанну (Норвегия), где стояли две плавающие батареи и семь канонерок, прибыл британский дивизион во главе с 74-пушечным кораблём «Спенсер». Датчане по ночам прорывали блокаду и организовывали набеги на английские военные и торговые суда. Пышным цветом расцвело каперство: с сентября по ноябрь 1807 года датским каперам удалось захватить 42 британских торговых судна.
Это заставило англичан задуматься о взятии Копенгагена, который был отличной флотской стоянкой, а также портом, обеспеченным инфраструктурой и подходящим для проведения любых операций на Балтике. Однако последние два года, 1805 и 1806, Зунд перемерзал, и страшным сном для гордых сынов Туманного Альбиона виделась атака русской или французской пехоты и захват всей Балтийской эскадры, вмёрзшей в лёд. От этого плана пришлось отказаться. Министр иностранных дел Великобритании Джордж Каннинг потом с сожалением писал:
«Чувствую, что проблема решена лишь наполовину, мы получили только датский флот, но не можем захватить Зеландию и утвердиться в Копенгагене».
Военный министр Роберт Стюарт Каслри в письме Первому морскому лорду Джеймсу Гамбье и лорду Кэткарту обрисовал три варианта развития событий:
найти коллаборационистов среди датчан, которые будут согласны на сотрудничество с Англией;
перевезти на Зеландию шведский десант из Померании, чтобы он оккупировал остров;
высадить британский экспедиционный корпус.
Для реализации первого пункта Каннинг встретился с датским послом в Англии Якобом Ристом. Разговор был довольно бурным. Британский министр иностранных дел угрожал дальнейшими карательными операциями против Дании, захватом всех её колоний, конфискацией торгового флота и шведским вторжением. Рист ответил, что после бомбардировки датской столицы принц-регент любые предложения Лондона воспринимает как оскорбление, а в случае реализации какой-либо из британских угроз Дания попросит помощи и защиты у России и Франции.
Попытка организовать шведский десант провалилась почти сразу же. Ещё 6 августа 1807 года французские войска Гийома Мари-Анна Брюна вторглись в Шведскую Померанию и осадили Штральзунд, который капитулировал 20 августа. 7 сентября остатки шведских войск переправились в Швецию.
На предложение остаться в Копенгагене генерал Кэткарт отреагировал очень бурно, назвав датскую столицу мышеловкой. В результате 30 октября 1807 года последний британский солдат покинул датскую землю. Дания сразу же заняла профранцузскую позицию.
Бомбардировка Копенгагена не встретила сочувствия и в британском Парламенте. Оппозиция потребовала, чтобы правительство предоставило в Палату общин документы, которые бы доказывали, что Дания собиралась соединить свой флот с французским. Скандал был столь велик, что правящая партия в марте 1808 года проиграла выборы, потеряв в Парламенте две трети мест.
Надежды на то, что Россия разорвёт союз с Наполеоном и снова вступит с ним в войну, также не оправдались. Состоялись лишь секретные переговоры Александра I с британским полковником Робертом Уилсоном. Офицер утверждал, что император приватно выражал готовность заключить мир с Великобританией и даже был согласен на оккупацию англичанами Зеландии, если те гарантируют свободу русского торгового судоходства. Однако захват сразу нескольких русских кораблей, особенно фрегата «Спешный», который вёз 601 167 испанских пиастров и 140 197 голландских червонцев — зарплату и призовые для эскадры Сенявина на Средиземном море, свёл все переговоры на нет.
«Спешный» был захвачен 2 ноября 1807 года, а 8 ноября Россия объявила Англии войну. Все британские суда в российских портах были задержаны, все торговые соглашения с Британией аннулированы. Естественно, Каннинг начал рассматривать возможность атаки русского флота в Кронштадте, чтобы устроить там «второй Копенгаген», однако на дворе уже стоял ноябрь, и приступить к операции ранее весны следующего года не было никакой возможности.
Таким образом, в результате бомбардировки Копенгагена Англия получила двух новых противников: Данию и Россию.
Постскриптум
6 сентября 1807 года у датского острова Гельголанд появилась британская эскадра под командованием адмирала Томаса Рассела в составе 74-пушечного «Маджестик», шлюпов «Уондерер» и «Экзешн», а также бомбардирского корабля «Эксплозион». На Гельголанде проживало около 3000 человек, в основном рыбаков, а местный гарнизон насчитывал 25 солдат. Англичане потребовали сдать остров, угрожая бомбардировкой. Датский гарнизон без лишних споров капитулировал.
Единственные английские потери произошли уже после этого. «Уондерер» и «Экзешн» вылетели на риф около острова. Первый смог спастись, а второй был разбит волнами. Во время отлива с «Экзешн» удалось снять две мортиры и восемь карронад, которые позже составили основу береговой обороны острова. На Гельголанде остался гарнизон из 120 человек. 22 сентября там был поднят английский флаг, а сам остров стал крупнейшей перевалочной базой британской контрабанды на континентальную Европу. Уже к 1808 году там было зарегистрировано 250 одних только британских компаний, а также ганноверские, померанские, мекленбуржские и прочие торговые предприятия, которые, по сути, стали офшорами для нелегальной торговли с наполеоновской Европой.
В декабре 1807 года на Гельголанде заработал британский пивоваренный завод, и через датскую Альтону напиток стал поступать в Германию, где из-за протекционистской политики Наполеона вдруг исчезло пиво, так как французский император, выполняя заказ своих торговцев, директивно продвигал на немецких рынках французское вино. Уже за 1807 год торговый оборот Гельголанда с Европой превысил 2 млн фунтов стерлингов. Ну а для военных Гельголанд стал портом подскока к Балтике и центром борьбы с датскими каперами в южной части Северного моря.