Это была самая отчаянная афера в истории премьер-лиги. В 1996 году один африканский любитель, выступавший за полупрофессиональный «Блайт Спартанс», придумал гениальную идею: он уговорил однокурсника, чтобы тот позвонил главному тренеру «Саутгемптона» Грэму Сунессу и представился Джорджем Веа.
– Алло, мистер Сунесс? Я Джордж Веа, у меня для вас заманчивое предложение.
«Джордж Веа» предложил тренеру безгранично талантливого Али Диа – якобы его двоюродного брата, который только что не договорился с «ПСЖ».
Мистер Сунесс согласился: Диа приехал на просмотр, подписал краткосрочный контракт, получил майку с номером 33 и даже сыграл против «Лидса» – настолько неудачно, что через 35 минут был заменен обратно. «Когда он пришел на тренировку, я не мог поверить своим глазам: что делает этот парень? Я подумал, это болельщик, который выиграл какой-то конкурс и пришел с нами потренироваться», – вспоминал легендарный игрок «Саутгемптона» Мэттью Ле Тиссье. После того матча контракт футболиста был разорван, а The Times назвал его трансфер худшим за всю историю английской премьер-лиги.
За 50 лет афера стала легендарной, футболист – главным лжецом Англии, его имя ассоциировалось с авантюрой и ложью – примерно той же, что и у Майкла Корлеоне, когда тот клялся жене, что через 5 лет их бизнес станет легальным. Что случилось с Али после провала в АПЛ, никто толком не знает. Ходили слухи, будто он уехал в деревню и завел коров. Кто-то считал, что он эмигрировал в Саудовскую Аравию и посвятил жизнь исламу, кто-то – что стал преступником, кто-то – что вообще умер. Впрочем, это не смущало «Саутгемптон»: клуб до сих пор использует его лицо в маркетинге. Футболки с фамилией Диа прямо сейчас можно купить в фирменном магазине.
- Родители
Сенегал. Богатый пригород Дакара Dieuppeul-Derklé. Трехэтажный бетонный дом на пересечении двух грунтовых улиц. Домашние растения лишь обрамляют ужасающий вид снаружи. Насыпь песка, кирпичей и щебня занимает большую часть двора, а висящие провода, строительный мусор, разваливающийся деревянный забор и нуждающийся в покраске фасад бежевого здания лишь добавляют красок суровой африканской действительности.
Здесь проживает семья Али Диа. Его отец – дипломат в отставке – трудился в сенегальском посольстве в Париже, а мать работала учительницей в средней школе. У них четыре дочери и два сына. «Али стал бизнесменом. В 2003-м он получил степень магистра в университете Сан-Франциско, затем несколько лет провел в Катаре», – рассказывала мама бывшего футболиста. У Али два сына от двух разных браков. Старший, Симон, выступает за вторую команду сен-кантенского «Олимпика», где когда-то играл его отец.
После расторжения контракта с «Саутгемптоном» Диа доиграл сезон за «Гейтсхед» – клуб пятого английского дивизиона – и пропал из виду. Журналисты давили со всех сторон, пытались выяснить, как же на самом деле Диа провернул свой трансфер. Несмотря на комментарии Джорджа Веа (говорил, что не знает Али и что презирает его за шулерство), мать Али повернула легенду еще на 90 градусов: «Веа был другом моей дочери Софи, жившей во Франции. Али знал Веа через нее, и они, кстати, по-прежнему общаются». Отец видел ситуацию так: «Али был настоящим футболистом, – говорил Усман с энтузиазмом. – Да, да, да! Горжусь им, особенно когда он забил в финале кубка Locotte в 1988-м. После этого меня поздравил весь Сенегал».
Мать Али хотела, чтобы парень занимался наукой, потому не поддерживала его увлечение футболом: «Когда ему было 15, мне позвонил классный руководитель. Она сообщила, что Диа долго не появлялся в школе. Тогда я собралась, пришла, смотрю: Али на игровой площадке. После длительной беседы я отвела его назад в класс. С тех пор он учился на «отлично».
- Кто действительно провел гениальную сделку?
Мади Туре – президент сенегальской футбольной академии Generation Foote – занимается продвижением молодых африканских игроков в Европе. Он курировал переезд Садьо Мане и Диафра Сако во Францию, потом в Англию. Туре говорит, что познакомился с Диа в парижском университете, когда им было по 20 лет – парни жили в одной комнате общежития. Туре играл за клуб четвертой лиги «Тон» вместе со своим дядей.
Мади Туре – тот самый парень, который позвонил мистеру Сунессу и представился Джорджем Веа. Это была его первая сделка.
«Али был хорош, – вспоминал агент. – Ему нравилось танцевать с мячом, у него хорошие данные, но он всегда валял дурака на тренировках и не использовал свою скорость». Со временем они стали лучшими друзьями, Туре даже убедил Али бросить школу ради спортивной карьеры. «Проблема, – рассказывал друг юности, – в его родителях. Они заставляли парня учиться в университете». Следующие два года Диа совмещал школу с тренировками, выступал за полупрофессиональные французские клубы и с каждым годом все сильнее разочаровывался в игре. «Али уже видел себя профессионалом, – размышлял Туре. – Когда смотрел футбол по телевизору, он вставал на стол и драл горло, будто бы мог быть одним из них».
Как-то журналисты встретили сына Диа на стадионе и спросили, что он знает про аферу отца. Тот не стал отбиваться: «Нет, мой отец не брат Джорджа Веа. Он вообще не обсуждал со мной этот случай, но мне кажется, я знаю правду, – ответил на вопрос сын Али. – Да, да, да, он соврал! Я знаю, на что он способен ради успеха. Но это он. Я не имею с этим ничего общего».