Исландия, 2021 год
Режиссёр: Валдимар Йоханнссон
Жанр «Агнца» – драма, но его определяют также как фильм ужасов, фэнтези и фильм-мистерию. Всё это нужно, чтобы обозначить некоторые «допущения» по отношению к реальности, в рамках которых развивается драма. Животные здесь – полноценные участники действия, почти как в сказках (разве что не говорят). Причём они находятся в гораздо более выигрышном положении, чем человек. Природа Исландии – мощная, плодовитая, и на примере животных мы это видим. Человеку же здесь нет места, его «природа» бесплодная и скупая. Появление на свет человеко-животного (овцедевочки) становится «яблоком раздора» между двумя «семейными парами» – человеческой и гибридной. В этом акте сплетаются сказочные и религиозные мифы о чудесном рождении, ну и угадывается намёк на детей «с особенностями». Тут же вспоминается «Полено» Шванкмайера, Колобок, Буратино и Шариков, а ещё ребёнок-кукла из «Аннетт» Каракса. Человек присваивает странного младенца «по праву чуда», а потом это право ещё и отстоять пытается кровавыми методами, за что вполне справедливо наказывается. Но обо всём по порядку.
Мария и Ингвар потеряли дочь Аду. Их настоящее рутинно, скупо на разговоры – горе внутри. Известно, что один из способов проживания горя – отвлечься, заняться бытом, монотонным трудом. Герои с головой уходят в фермерскую рутину, что снято почти документально.
«Хочу в прошлое, там было счастье», – заявляет Мария, и вскоре случается чудо, похожее на христианское: в сочельник в хлеву рождается, конечно, не Иисус, но, несомненно, чудесный ребёнок. Родовые муки претерпевает овца – и в результате появляется овцедевочка (младенец с головой овцы и с человеческим телом, ну и с копытцем вместо одной руки). Горюющие родители видят в этом знак – им в утешение Бог послал ребёнка на замену (они и называют девочку так же – Адой). Мария и Ингвар не видят никаких препятствий к присвоению чужого ребёнка.
Какими мотивами они могли руководствоваться?
1) антропоморфное существо (наполовину человек) не должно принадлежать овце;
2) только человек может оценить явление как чудесное. Овце не объяснить, что её ребёнка изъяли по праву чуда (он человекообразен, а значит, наш);
3) нам «больше всех надо», у нас горе;
4) сказочный мотив: дед да баба поскребли по сусекам – получился колобок. Похож на родителей? – Совсем не похож. Но разве это важно? Появилось существо, которое можно безусловно любить. Как именно оно появилось – тоже не важно. Можно выстрогать ребёнка из полена, назвать Буратино и принять как собственное дитя.
Мария и Ингвар действуют словно по инерции своего прошлого счастья – они автоматически ухаживают за младенцем, повторяя свой опыт, приобретённый с потерянным ребёнком. Лишь иногда Мария обращается к «Собачьему сердцу» как к пособию по уходу за ребёнком с особенностями (с собачьим ли сердцем, с овечьей ли головой – какая разница?).
Появляется Пётур, брат Ингвара. «Что за херня?» – спрашивает он. То, что он видит, на самом деле страшно: его брат с женой как будто совершенно не видят никаких различий между настоящим ребёнком и аномалией. И отвечают, что это счастье. Но какой всё-таки перед нами человек – горюющий или счастливый?
Всё бы ничего, но мать-овца приходит под окна Марии и Ингвара… Мария сводит с ней счёты, а в финале появляется настоящий отец Ады (гибрид человека и барана), чьё молчаливое присутствие ретроспективно угадывается в начале фильма (субъективная камера). Он в свою очередь расправляется с Ингваром и уводит девочку. Природа берёт своё, прожить потерю за счёт чужого горя не получается.
В целом «Агнец» очень напоминает «Антихриста» Ларса фон Триера: он тоже о взаимоотношениях природы и человека, о материнстве и плодородии, о проживании потери ребёнка. И средства во многом близки (деление на главы, использование классической музыки), и страхи, которые он пробуждает, похожей природы.
Возможно, посмотрев фильм, вы, как и Пётур, будете недоумевать: «Что за херня?» Может, и так! По крайней мере, заверять вас, что речь идёт о счастье, я не буду.
