И тут же поехали домой к Нине. Нина накормила всех обедом и предложила всем завалиться на широкие кожаные диваны перед телевизором, и включила им по отечественному видео магнитафону детские мыльтики.
Жека впервые видел видео мгнитофон, и был очень удивлён. Немного отдохнув Жека с Настей решили прогуляться поблизости от дома.
Жека одел гражданскую одежду и они с Настей вышли на улицу. Жека не переставал удивляться красоте города.
Выйдя буквально на сто метров из дома, он с Настей тут же увидели в переулке старинное кладбище. Оба не сговариваясь зашли в переулок, и провели на кладбище минимум час.
Скульптуры и надгробия, каждое в отдельности представляли настоящее произведение искусства.
И всё это миниатюрное кладбище было целиком произведением искусства.
Жека фотографировал не останавливаясь.
Выйдя назад пошли по главной улице, и зашли в кафе. То ли Жеке после Остра всё казалось красивым, то ли на самом деле, но кафе произвело на него неизгладимое впечатление.
Высоченный лепной потолок, по стенам колонны, хрустальные люстры. Меню кафе также не разочаровало Жеку. Всё было очень вкусно.
Жека не знал, что это туристическая улица, и в кафе заходят в основном иностранные туристы, именно по этому тут был такой высокий сервис. Настя всегда давала Жеке деньги, что бы он сам расплачивался за все услуги.
Жека с трудом заставлял принимать деньги от женщины, но другого выхода не было.
Зато в чипке Жека покупал только на свои, хотя в кармане у него больше двух рублей никогда не водилось. Жека был бессребреник.
Деньги его интересовали, постольку поскольку.
Но когда подали счёт за два кофе и два пирожных, Жека про себя воскликнул — Однако! Киса Ворбъянинов не зря возмущался ценам и ресторанной наценке. Но Жека расплатился и оставил щедрые чаевые.
Хотя на самом деле Жеке хотелось плеснуть в лицо официанта остатками кофе и орать —Хамы!
Выйдя из кафе, Настя прижалась к Жеке и шла всем видом показывая, свои чувства к нему.
Жека же, хоть и был одет полностью в гражданскую одежу, продолжать вытягиваться во фрунт при появлении каждого военного и патруля.
А те спинным мозгом чувствовали, что перед ними военнослужащий, но не могли подойти и нарушить любовную идиллию.
Так они прошли довольно большое расстояние, подошли к одному из разводных мостов. Жека очень хотел увидеть, как эти мосты разводят, но время было ещё раннее.
По этому решили вернуться домой и потом вернуться к моменту развода этих чудес света.
Дойдя до дома остановились, что бы просто постоять на улице, трудно было уйти из этой красоты в закрытое помещение.
Но оба довольно сильно устали и пришлось подняться в квартиру войдя в шикарный подъезд, ой простите — парадное.
Нина посоветовала влюблённым принять ванну и завела их в отдельную комнату, где чуть ли не посредине стояла старорежимная ванна огромных размеров.
Мало того, она стояла на покрашенных золотой краской старинных опорах заканчивающихся львиными головами.
В ванную такого размера запросто мог бы поместиться весь Жекин взвод из десяти человек, и не надо было бы даже ноги поджимать.
Нина набрала ванну и запустила в неё пену, Жека же с Настей влетели в ванну, как юные пионеры с разбегу плюхнувшись задницами.
Настроение сразу пошло в верх, и они начали дурачиться пытаясь изобразить из себя старорежимных жителей, Жека сразу вставил фразу из своего любимого фильма -Аки паки иже херувимы, а Настя была более начитанная, и повела беседу использую правильную лексику -Не соизволите ли вы сударь передать мне вон ту мочалку?
Настя даже смоталась в комнату за фотоаппаратом и сфотографировала Жеку в этой красоте, сидящим в пене и довольным, как слон.
Сударь соизволил, и тут же хлюпнул Насте в лицо огромным пенистым облаком.
Так вот дурачась, они незаметно плескались более часа.
Выйдя из ванной, и закутавшись в халаты, уселись на кухне возле изразцовой печи, и грелись,так как на улице в Питере было как всегда сыро и промозгло.
Тут Нина принесла стопку фото альбомов и стала их листать показывая гостям, всех своих родственников и и описывая историю своей семьи.
Оказывается её предки уезжали из России во времена революции.
Но не очень далеко, в Финляндию.
Пропустив несколько лет страшных событий, которые развернулись во времена гражданской войны, её семья вернулась в свой родной город, и стала сотрудничать с новым режимом. И так как, дед был инженер по строительству военных кораблей, то его сразу же взяли на старое место работы, где он и работал до глубокой старости.
Она избегала рассказов о том, что население Питера было полностью вырезано гопниками.
Это Жека узнал через много лет после знакомства с Ниной и Толиком.