Подходило время телевизионной трансляции матча США - Чехословакия с Олимпиады 1960 года . Всё мужское население нашего двора заранее позаботилось о своём адриналиновом удовольствии и ещё за неделю до матча наперебой предлагали сварливой жене слепого танкиста что-нибудь прибить, просверлить или привезти. Невиданные масштабы мужского благородства объяснялись тем, что единственный телевизор был только в семье танкиста. Это маленькое чудо, позволяющее переноситься в большой невиданный мир, назывался КВН-49.
Первым с тарелкой, доверху наполненной ещё пышущими жаром румяными пирожками , появился пузатый шофёр Гриша: «Фёдоровна, - обратился он к хозяйке,- прости, чуть раньше пришёл, но жена вот пирожки пожарила, говорит, неси пока тёплые.» Она в ответ махнула рукой: «Ладно, иди уже. Ну что ты, Гришка, вечно хитришь , сесть хочешь в середине. А то пирожки, пирожки... На большой стул только не садись, он для хозяина!» Фёдоровна не любила когда приходили раньше времени. Впрочем, она не любила гостей вообще. Незрячий мир мужа имел свои удобства, не нужно было наводить всякую там красоту в доме, да и самой крутить кудри да пудриться.
Зимой 41 года в госпиталь со страшными ожёгами привезли танкиста. Сестрички шушукались между собой: «Это ж надо! Красавчик такой, хорошо хоть лицо не сильно задело. А глаза может и спасут. Хорошо бы... Очень уж видный парень!»
Месяца через два в госпиталь прибыла целая делегация и полковник вручил молодому танкисту Звезду Героя Советского Союза.
Молодая нянечка осторожна сняла с груди своего Коленьки награду и отнесла её на хранение к себе домой, об этом её попросил сам жених. Два месяца теперь уже невеста Маша не отходила от его постели, когда она была рядом, то ему и боль казалось не такой мучительной, и появлялась надежда на будущее. После третьей операции на глаза шансов восстановить зрение почти не оставалось.
Маша искренне полюбила своего танкиста и то, что она втайне хотела, чтобы зрение к нему не вернулось, было для её совести мучительно.
Маленького роста, сутулая до впечатления горбика Маша завидовала своим красивым сверстницам, их хорошеньким носикам и ровненьким зубкам. Даже её мама не строила планы на внуков и семейное счастье дочки. Идея отправить Машу работать в госпиталь принадлежала именно ей. Может какой без руки, без ноги и найдётся. А вот поди ещё лучше сложилось. Красивый, Герой, с руками-ногами, и внешность Машина помехой не будет.
«Мария Федоровна! К Вам можно?,- в щёлку двери протиснулся миниатюрный ювелир Зиновий Львович,- он остановился на пороге и переобулся в принесённые с собой крошечные домашние тапочки,- приветствую всех, - заискивающе пропел он,- о, Григорий, ты как всегда уже здесь, ну что, за врагов американцев сегодня болеем?»
«Ну не за евреев же!,- грубо, по -шофёрски бросил Григорий,- а ты, Зиновий, как всегда с пустыми руками, самый бедный?». Зиновий Львович не отвечая на очередную колкость соседа на цыпочках прошёл к последнему ряду стульев и сел с самого края. Это место было самым неудобным, потому что перед малюсеньким экраном телевизора стояла линза, наполненная водой, и сбоку с последнего ряда изображение было почти не видно. Григорий язвительно прокомментировал: «Ну да, на этом месте и на халяву можно».
Комната постепенно наполнялась счастливчиками, сумевшими найти подход к Федоровне. Последние приходили со своими стульями и долго мешали скрипом устанавливаемых стульев остальным, пытаясь устроиться как можно удобней перед линзой экрана. Когда все уселись в комнату вошла Фёдоровна, торжественно ведя за руку мужа. Он был в клетчатой свежей рубашке , на которой красовалась Звезда Героя. Она усадила его на большой стул в первом ряду и после этого включила телевизор. Этот ритуал повторялся перед каждым общим просмотром и никто уже не задавал вопрос : «Зачем слепому сидеть перед телевизором?»
К середине третьего тайма мужская компания казалось израсходовала весь свой эмоциональный запас. «Давай, давай, родненькие!,- с шумом отталкивая соседний стул кричал американцам шофёр Гриша. Когда в ворота чехов влетела победная шайба все вскочили и начали обниматься: «Ура! У наших медали». Зиновий Львович мячиком подскочил к Григорию, тот раскинул навстречу ему огромные руки и басом закричал: «Зина! Как я тебя люблю! Всё-всё, медали, медали, не пролетели!».
В комнату с недовольным видом заглянула Фёдоровна: «Господи, что за шум, чему радуйтесь, ладно бы наши выиграли, а тут эти американцы, странные вы какие-то»,- она подошла к мужу и подсела к нему. Среди шума он радостным голосом стал объяснять ей: « Если бы выиграли чехи, то наша команда не получила бы медали, а так бронзу возьмут. Получается вроде как они нам медали помогли получить.» Фёдоровна с любовью посмотрела на мужа и нежно произнесла: «Коленька, какой же ты у меня умный!”
Автор статьи Ярошенко Наталья Владимировна