Вновь сон играл с Мериэнн злую шутку и заставил проснуться посреди ночи.
На этот раз она видела во сне галерею, в которой были исцарапаны не только стены, но и потолок. Картины были исколоты и из них сочилась кровь, будто это были не портреты, а запертые в рамку люди, которые безмолвно страдали.
Их взгляд выражал спокойствие, будто встречали свою уготованную судьбу истечь в этой зале собственной кровью, как нечто очевидное. На одном из портретов был изображён Хейвуд, который тоже был исколот и истекал кровью.
Девушка подбежала к портрету мужа, пытаясь своими руками заткнуть дыру, из которой текла тягучая и темная кровь, однако голос извне шептал ей, что такова судьба всех, кто принадлежит этому роду.
Боль в животе заставила согнуться несчастную, а затем и вовсе упасть на пол. Ночная рубашка у ног обагрилась кровью. Мериэнн безмолвно кричала от боли, а голос продолжал шептать: «Всех, кто принадлежит этому роду. Даже нерождённых…»
Мериэнн проснулась в холодном поту. Няня крепко спала, выпив на ночь успокаивающего чая. Девушка улыбнулась, глядя на свою няню, добрую и безмятежную старушку, которая переживала за свою воспитанницу как родная мать или бабушка.
«Бедняжка, она из-за меня так страдает. Быть может зря я ей всё рассказала. Надо положить конец всему этому как можно скорее… Глупо идти туда одной ночью, но днём мне это точно не дадут сделать…» - с этими словами девушка решила идти в галерею. Это место с первого же дня встретило её недружелюбно, значит туда и стоит пойти.
На этот раз было темнее, нежели в прошлую ночь – Мериэнн проснулась раньше. Прихватив с собой кочергу, взятую из камина в комнате няни, девушка направилась к закрытым дверям галереи.
Каково же было удивление девушки, когда она обнаружила, что замка и цепей на дверях не оказалось – всё это лежало раскрытым у дверей, однако сами двери были прикрыты.
«Кто-то их открыл…» - вздохнула испуганно Мериэнн, однако руки сами потянулись к ручкам двери.
Медленный скрип.
Скрип громче и протяжнее.
Дверь открылась.
В зале было темно и пустынно из-за отсутствующих картин. Девушка вошла внутрь, пытаясь на ощупь найти хоть что-то, что могло показаться ей странным, но пальцы ничего не находили.
Постепенно глаза привыкли к темноте, и девушка стала видеть знакомые очертания комнаты. Когда девушка окончательно убедилась, что в этой комнате больше ничего нет, юная хозяйка подошла к дверям, чтобы выйти из комнаты и прикрыть за собой двери, чтобы оставить всё так, как и было ранее, до её прихода.
Однако стоило девушке подойти к дверям, как пальцы наткнулись на мелкие изъяны в дверях, которых ранее и быть не могло.
Темнота не позволяла чётко разглядеть, чтобы это могло быть, потому девушка, преодолевая свой страх, подошла к камину на первом этаже, взяла свечу и вернулась в галерею.
Свет от свечи прояснил её сомнения – двери изнутри были исцарапаны, а на некоторых участках была видна кровь.
«Кто-то пытался проникнуть из галереи в коридоры к спальням, а кто-то снаружи снял цепь и помог…» - заключила про себя девушка, однако мысли прервал истошный крик, доносящийся из глубин коридора.
«Это же там комната няни!» - вскрикнула вслух Мериэнн и побежала в направлении исчезнувшего крика.
Дверь в комнату няни была распахнута настежь. Мериэнн помнила, что закрывала за собой дверь. Огонь в свече, что всё это время была в руках Мериэнн, лишь издевательски подрагивал, намереваясь вот-вот потухнуть, однако всё, что случилось в комнате, помог разглядеть.
На кровати, среди окровавленных простыней, лежала няня, пытавшаяся руками остановить хлеставшую из шеи кровь.
«На помощь!» - кричала Мериэнн, пытаясь разбудить всех. Затем, когда стали слышны приближающиеся поспешные шаги, девушка убедилась, что её услышали, и подбежала к няне.
В глазах няни застыл ужас. Женщина лишь смогла прохрипеть слово «женщина», но булькающая кровь стала вытекать изо рта.
Хейвуд, дворецкий, заспанные мужчины и женщины в ночных сорочках быстро прибежали в комнату, однако няня уже скончалась:
- Что здесь произошло? – вскрикнула одна из служанок.
- Кто-то напал на мою няню! – заплакала Мериэнн.
- И ты ночевала с ней? – прошептал Хейвуд, держась за дверь
- Да, но каким-то чудом я проснулась посреди ночи и решила пройтись по коридорам.
- Ты же могла погибнуть вместе с ней, - еле слышно прошептал Хейвуд и, потеряв сознание, упал на пол.
- Унесите хозяина в его комнату и охраняйте его! – закомандовал дворецкий мужчинам. – И хозяйку тоже. Ей нечего здесь быть!
- Нет, я не покину свою няню! – Мериэнн слабо запротестовала, когда мужчины понесли её в спальню Хейвуда.
- Поверьте, это для вашего же блага. И для ребёнка тоже, - мрачно оправдывался дворецкий.
- Тереза, приготовь снадобье для хозяев. Они должны выспаться.
Вы, Джон и Мартин, несите эту несчастную в погреб, там её омоет Розали и Маргарита.
Вы, срочно привести здесь всё в порядке, а простыни сжечь. Похороним с утра. – раздавались лишь командные поручения дворецкого.
Мериэнн чувствовала, как всё стало плыть перед глазами, и, перед тем, как напрочь потерять сознание, лишь повторяла до конца своим тонким голосом: «Священника. Священника позовите...»
Похороны прошли крайне скромно. По просьбе Хейвуда, няню похоронили в усыпальнице, где располагалась когда-то побочная ветвь рода Бенетов. Из этой ветви выходила покойная Анжелика, покойная сестра Хейвуда.
Все стояли, а Мериэнн сидела в кресле, принесённый слугами, поскольку те боялись, что с хозяйкой может случиться неладное.
Хейвуд так и не нашёл в себе силы прийти на похороны. Служанки настаивали и Мериэнн остаться в постели, поскольку потрясение было крайне тяжёлым, однако девушка заверила, что будет держаться из всех сил:
- Но госпожа…
- Я буду на похоронах своей няни во что бы то ни стало!
- Но ваш ребёнок. Вы можете ему навредить…
- Он будет сильным. Он должен быть сильным. Иначе род Бенетов так и закончится на моём муже…
Сейчас Мериэнн сидела в кресле, в траурном платье, и глазами провожала наспех сколоченный гроб, в котором лежала няня. Все слуги и дворецкий собрались для того, чтобы почтить память няни, однако все тайком наблюдали за хозяйкой, которая ни словом не обмолвилась и лишь хранила на лице бледную маску, не выражающую никаких эмоций:
- Как скоро у неё случиться выкидыш после такого? – прошептала одна из служанок.
- Ты что такое несёшь? – прошипела другая служанка.
- Ну посуди, такое потрясение. Это же явно отразиться на малыше…
- Вы слышали, что она сказала? – возмутилась служанка, обращаясь к дворецкому.
- Замолчите обе! – грозно прошипел дворецкий.
Священник читал последнюю молитву. На слове «Amen», все перекрестились и молча побрели за стол, одна Мериэнн решила остаться наедине со священником. Двое сопровождавших её мужчин стояли вдалеке, однако пристально следили за госпожой.
Девушка поднялась с кресла и протянула монету священнику:
- О нет, что вы, я так не могу…
- Это плата за заказную мессу по усопшей, я приду сегодня вечером, - перебила Мериэнн.
- Как её звали полностью? – спокойно спросил священник, взяв монету в руки.
- Маргарет. Просто назовите в молитвах Маргарет, как сегодня. И можно ли потом попросить вас об одном деле?
- Давайте обсудим это сейчас.
- Дело в том, что я не уверена, что меня могут подслушивать.
- Вокруг нас никого нет. Кроме тех мужчин. Вы можете мне всё рассказать, - ласково прошептал священник, наклонив голову.
- Я бы хотела освятить дом.
- Вы меня поражаете, - ухмыльнулся священник.
- Почему же? – Мериэнн подняла на него глаза.
- Вы единственная здесь, кроме вашей няни, не забываете Господа. Что нельзя сказать о вашем супруге.
- Вы о чём?
- Когда он обратился ко мне точно с такой же просьбой, что, конечно, я и выполнил. Он тогда старательно ходил на все мессы, в его глазах читался страх. Но он никогда не принимал причастия и не ходил на исповедь.
Когда же я хотел с ним поговорить лично и обсудить его печаль, он вовсе прекратил посещать церковь, будто боялся меня, что я что-то могу узнать.
- Возможно, у него были на то причины, - бесцветно ответила Мериэнн, повернув голову к дому. Её взгляд устремился на окна, где должен был сейчас располагаться Хейвуд. – Значит не помогло…