...Они повздорили. В общем-то из-за пустяка. Самсон был красивым парнем, нравился девушкам. И проявляя всего лишь такую понятную всем женщинам осторожность, его Маришка держала "ухо востро".
Впрочем, в этой естественной, почти детской ревности не было ничего похожего на сумасбродство злой взрослой бабы. Самсон только рассмеялся, когда его девчонка надула губки, обиделась, заметив, что он уже второй раз за вечер танцует не с ней. Он хотел помириться, приласкать её, но она отстранилась, быстро пошла из зала. Вредничая, делая ему специально назло, Маринка не пошла к остановке, чтобы ехать домой на автобусе, а гордо вздёрнув подбородок, решительно направилась к парку. Он догнал, кивнул на утопавший в темноте мрачный безлюдный массив.
- Куда ты идёшь? Там и днём небезопасно...
- И что? Тебе какое дело?! Ты мне не муж, чтобы указывать!
- Хорошо. Давай я отвезу тебя на такси.
- Нет. Ты теперь своих девок на нём катай!
Она оттолкнула его от себя, быстро побежала по боковой, самой глухой аллее парка. Он чертыхнулся, пошел следом.
...Она затравлено озиралась, пятилась назад. Четыре немаленьких торса не давали ей уйти. Она заплакала.
Самсон вытащил её из круга, спрятал себе за спину.
- Оставьте её...
Братва ухмыльнулась, заиграла ножами, загремела тяжелыми цепями.
- А ты кто такой?
Он оглянулся в пол-оборота, спокойно, чтобы не испугать еще больше, сказал
- Мариша, возвращайся в клуб... Я скоро приду...
Он несильно подтолкнул ее от себя, подсказывая бежать.
Бандиты заворочали тяжелыми челюстями
-Это наша тёлка, пацан. И лучше не нарывайся. Иди себе... Ей ты уже всё равно не поможешь...
Он опять оглянулся.
- Марина, уходи. Дай мне с ними "пообщаться"...
Она же, парализованная страхом, не понимая, что сильно мешает, что лишает его необходимого для манёвра пространства, отчаянно затрясла головой, еще теснее прижалась к его спине. Боясь, что ее схватят сзади, она осторожно подвинулась, переползла ему под бок, мёртвой хваткой вцепилась в руку. Отморозки мгновенно поняли его положение, засмеялись.
- А ты её еще жалеешь... Запомни, братан, бабы не люди. Это суки. Которым человека подставить, что два пальца обоссать. Не парься, оставь ее нам, мы с ней сами разберемся...
Один из братков протянул к ней руку, ненавидяще протянул
-Уууу-у, тварь! Ну, иди... иди же ко мне... Дай я тебя полапаю...
Маринка взвизгнула, и толпа моментально пришла в движение.
Он отшвырнул её в сторону, отбил одну атаку, другую... И вдруг почувствовал, что она опять повисла на его плечах...
Их спасла его спецподготовка. Применив профессиональные приёмы, он, в конце концов, обездвижил всю банду, вызвал подкрепление...
* * *
...Сначала его даже хвалили. Арсенал холодного оружия, который он передал в качестве вещдоков, впечатлял. На лицо была откровенная уголовщина, которая, даже при самом благоприятном для бандитов раскладе, тянула на несколько нехилых статей.
А потом что-то случилось...
Не искушенный во "взрослых играх", он не сразу понял, в чем было дело. А догадавшись, даже растерялся. Он не знал как к этому относиться...
Начальник, который еще недавно объявлял ему благодарность, жал руку, ставил в пример остальным и грозился представить даже к награде, сделался вдруг строгим и официальным, то и дело вызывал его к себе "на ковёр", допрашивал, заставлял писать бесчисленные объяснительные. Теперь события той ночи стали быстро трансформироваться, принимать другой оборот. Теперь, оказывается, не бандиты напали там, в тёмном страшном парке, на его девушку, а он сам, желая перед ней выпендриться, напал на них; это не он, защищаясь от их ножей и цепей, оборонялся, а они от него, "агрессивного и пьяного"...
...Следователь орал, шил дело, а товарищи стыдливо отворачивались, прятали глаза, тихо сочувствовали тому, как он "не по-детски попал"...
Впрочем, он мог еще поправить ситуацию. Для этого он всего лишь должен был "честно" рассказать, что и как "оно там на самом деле было..." Проще говоря, он должен был переписать свой рапорт, указать в нём, что "всё было не то, что ни так...", а просто несколько "по-другому"... Опытный следак даже брался помочь ему "правильно" оформить нужную бумагу.
Всё дело было в родителях отморозков. Точнее, в их деньгах. Желая поделиться с органами дознания и правоохранителями, оказать им "спонсорскую помощь", отцы и матери задержанных щедро раздавали "пожертвования" и, видимо, не только на общественные нужды...
...Сначала "детей" отпустили из-под стражи, потом изменили инкриминируемые статьи. Дело разваливали, стремительно двигали к развязке. Вот только не к той, на которую мог надеяться справедливый Самсон, - у него, мягко говоря, начинались большие неприятности...
Но самым болезненным в этой ситуации было то, как повела в ней себя его девушка. Для него явилось настоящим шоком их почти очная ставка.
Пригласив его на очередную беседу, следователь стал зачитывать её показания. И здесь было что послушать... Выходило, что в ту ночь она спокойно шла себе домой через парк, никто ее не трогал, никто не приставал. Дальше, на одной из аллей, она случайно встретила "группу ребят", которые вели себя "вежливо и достойно", не предпринимали "ничего такого", что указывало бы на их плохие намерения. По-другому, она, наверное, так и продолжила бы спокойно свой путь, если бы не её ухажер. Он был пьян. А еще раздражен их недавней ссорой. И "просто не разобравшись в ситуации", приревновал к молодым людям, которые стояли себе "просто так", "ничего не делая"... На вопрос следователя: кто же тогда начал драку, кто на кого первым напал?, - Марина, не моргнув глазом, "честно" призналась, что драку начал ее парень, то есть Самсон. Это он первым заехал незнакомому ей молодому человеку ногой в лицо, а потом жестоко избил и остальных...
Самосону опять дали время подумать.
Вечером он приехал к Марине, и она, нисколько не смущаясь, подтвердила его догадку: да, к ней домой приезжали родители тех парней, возместили нанесенный ей тогда в парке моральный ущерб и она довольна... А почему нет?.. Ведь ничего же страшного не произошло: её не убили, не изнасиловали, не искалечили... А деньги, тем более такие, еще нужно уметь заработать... На его реплику, что при таком раскладе неприятности начнутся у него, её парня, Марина резонно заметила, что только потому, что он - "дурак". Мол, даже следователь просил её поговорить с ним, Самсоном, убедить "не лезть в бутылку", быть благоразумным. Ему, чтобы выйти сухим из воды, стоит всего лишь слушать своих старших товарищей, следовать их советам...
И что ему оставалось?..
Впрочем, ему больше не пришлось писать объяснительных. Всё решилось само собой - к моменту, когда готовилось представление о его задержании, случилось очередное событие...
"Достойные молодые люди", в то время как об их будущности денно и нощно хлопотали родители и руководство УВД, продолжали жить и развлекаться. Итогом "веселья" скоро стали очередные два трупа. Почему очередные? Хм... В ходе следствия выяснилось, эти трупы были не единственным эпизодом в целой преступной серии. Еще большей неприятностью для руководства Самсона оказался тот факт, что погибшие девушки были дочками "ну очень непростых родителей", которые не пустили дело на самотёк, стали вести собственное независимое расследование. А разобравшись, обнаружили, что не только эти, но и остальные убийства можно было избежать, если бы убийц не покрывали. И ответить на эти обвинения полицейскому руководству было нечем. Чувствуя, как горит под ногами земля, оно с еще большим остервенением принялось уговаривать Самсона изменить показания...
Он на эти просьбы не откликнулся. Начались чистки. И не только по профессиональной линии...
Сначала бесследно исчез следователь, который вед дело, потом его начальник.
Искали, впрочем, их недолго...
Сам Самсон их трупы не видел, - на месте преступления работали тогда оперативники ФСБ. Но очевидцы рассказывали: смерть полковников была очень нелёгкой...
* * *
...Он мог быть довольным. Справедливость восторжествовала. С него сняли все обвинения, и он как комиссар Катани сделался даже героем. Однако это не грело. Что-то всё-таки случилось...
Первый признак душевного надлома он разглядел очень скоро. Когда на переговоры по поводу его примирения с Мариной пришла ее мать. Красивая и ухоженная, она дождалась его после службы, приветливо улыбнулась, не церемонясь взяла под локоток, пригласила немного прогуляться. Он холодно отстранился
- Что надо?
Она была неприятно удивлена
- Однако, как ты не вежлив, Самсон...
Он продолжал смотреть, не мигая
- Что нужно?
Женщина чувствовала себя уже не так уверенно. Не выдавая неприятного под сердцем холодка, она старалась держаться независимо.
- Я пришла поговорить с тобой о своей дочери. Она очень переживает из-за вашей ссоры. Страдает, если ты это хочешь услышать...
Она сделала паузу, подождала, что он скажет. Самсон молчал
- Тебя совсем не интересует, что с ней, и как она себя чувствует?!
- Совсем.
Он помолчал, а затем неаккуратно захватив в ладонь остренький ухоженный подбородок, развернул к себе
- Потому что меня не интересуют суки...
Она медленно отстранилась, ошеломленно смотрела ему в след, как он уходил...
(продолжение следует...)