Поняв, преподобный старец, важность и смысл воплощения Слова Божия и то подробное, что отцы наши прожили всю жизнь свою, не дал, по словам псалмопевца, «сон очим и покой храмам» (Пс. 131, 4) до тех пор, пока он тоже практически не живет божественными пониманиями и дарами Благодати, что, как мы лично обнаружили, происходило в его жизни. Но более того, мы были тронуты суровостью его мученической смерти.
Если, согласно Библии, «Господь, кого любит, наказывает, а бичеванного сына своего принимает» (Притчи 3, 12), то вполне уместно, что этот верный атлет должен быть в первых рядах тех, кто носит раны нашего Господа. . Точное соблюдение покорности и послушания научило его тайнам духовного закона, свойствам Благодати, лабиринтам заблуждения и «глубинам сатанинским» (Откр. 2, 24), и теперь он стал «учителем Божьим» (см. Ин. 6, 45) в первых рядах учителей и наставников на пути спасения. Его имя, Папа-Ефрем Катунакский, в основном и в меньшей степени указывает на то, что он жил и спал в определенном месте Святой Горы Афон.
Первые уроки начались в скиту Святого Василия, когда он взял на себя старца Иосифа. Они систематически совершались, принося духовные плоды, когда нашего старца перевели в Малую Агию Анну, где папа Ефрем пробыл с ним два месяца. Когда мы попросили его познать элементы духовного продвижения, он сказал нам: «Двух месяцев, что я просидел у старца Иосифа, хватило мне, чтобы обрести благодать, как описывают наши отцы. Осторожная жизнь есть необходимое условие и особенно сокрушение воли, но прежде всего чистая молитва. Научившись у старца концентрировать свой ум, я молился в одиночестве в своей келье. Внезапно я почувствовал, как будто передо мной открылась противоположная сторона и появились три фигуры. Столько любви наполнило мою душу, что я спонтанно обняла среднюю. Моя интуиция убедила меня, что это был Христос с двумя ангелами. Но я не могу описать, что произошло или что я чувствовал. Решение моего вопроса, безусловно, дал Старец, к которому я отправился, как только прошло божественное посещение. Я подошел к учителю, хотя и была полночь, чтобы узнать смысл тайны, впервые приключившейся со мной». Когда он сказал нам это, он как бы заново пережил это и убедил нас фактами, что «верен Господь во всех словах Своих» (Пс. 144, 13).
И продолжал рассказывать:
« Хотя время моего визита и требования было неподходящее, старец принял меня, обнял от радости и сказал: «Это, дитя мое, благодать, которой я учил тебя, и которую ты хотел встретить». Это первый шаг, настоящее первое начало. Отсюда будет то, что описали мы и отцы наши, о чем вы читали и спрашивали меня. Сколько просили об этом в истории и жизни и нашли позже или после напряженных усилий, а вы нашли это так скоро и так ясно. Теперь другое чувство, иные миры и духовная пища, другой уровень молитвы, которая есть скорее чувство беспокойства «принявших Его» и со властью входит в область усыновления .
В этот момент он призвал нас быть осторожными и настойчивыми в молитве.
После этого события его присутствие стало неотделимым от Старейшины и постоянно бросало ему вызов. "Не один старейшина, чтобы попробовать угощения." Наш блаженный старец Иосиф обнимал головы своих учеников и молился, когда чувствовал момент передачи какого-то божественного благословения.
Однажды, как рассказал нам усопший, придя к старцу, он застал его в состоянии экстаза, во время молитвы. Держась за голову, он положил ее себе на грудь. Он молился, как будто он был в теории. Когда он выздоровел, он сказал ему об этом с большой радостью.
« Ты, дитя мое, обладаешь не только чистотой и правотой души. У вас есть целомудрие, пространство и место Благодати. Все, что вы видели и пробовали на вкус, — это информация, которая всегда волновала вас. Сейчас время нашего собственного приношения, чтобы получить божественные дары. Настало время действий, которые заменяют теорию ».
С тех пор юный атлет более усердно взялся за всеобъемлющий крест филопонии, придавая особое значение послушанию, подлинной основе продвижения. Труды и слова подвижнического старца Ефрема, вся его жизнь, вся его цель и назначение были покорностью и послушанием.
Он как-то сказал нам: « После того, как я почти из любопытства встретил старца Иосифа и он открыл мне, кто я такой, я не представлял себе, что присоединюсь к нему, продолжу его собственную традицию и вкушу то, что мы читаем в Отцах. Признаюсь, я никогда никого не любил и не боялся так сильно, как этого старца, который стал и остался проводником всей моей жизни, и когда был жив, и когда его не стало. Он стал моим спасательным кругом, одна только память о нем спасала меня от ошибок и способствовала совершенствованию на протяжении всей моей жизни » .
Однажды, когда он ошибся и опоздал на мессу в установленное время, она сделала ему выговор и выгнала из камеры. Он держал его подальше от себя три дня, сколько бы тот слезно ни просил прощения. Когда он получил его, он понял, что это была проверка практическим опытом, чтобы подчеркнуть важность точности, которая требуется интеллектуальному прогрессу, чтобы перейти от практики к теории.
Постоянные усилия и труд старца Ефрема заключались, как учил наш старец Иосиф, в точном соблюдении расписания. Он старался копировать старца Иосифа в бдениях, в молитвах, насколько позволяла их формальность в Катунакии. Он бодрствовал всю ночь изо всех сил, какие у него были. Летом, после вечерни, он удалялся в один конец их хижины с маленькой табуреткой и молился почти до полуночи. Он измерял время восходом звезд, пока они не достигли определенной высоты.
Предавался он также текстам Священного Писания и отцов, особенно подвижников и Добротолюбия. Он запоминал целые тексты, в которых говорилось об замкнутости и секретах тети Харитос.
Как петь литургию, учил старец Иосиф. Наш блаженный старец был так доволен литургиями, которые совершал наш блаженный брат, и сказал: «Я не верю, что на Афоне может быть совершена лучшая Божественная литургия».
На протяжении всего своего священнического служения он был служителем Сарандала. Но он был очень пунктуален в своих гонорарах и никогда не брал за них денег, если не был уверен, что исполнит их. Он также не принимал пожертвований, если не мог молиться за жертвователей. Он всегда тайно раздавал большую часть денег бедным.
Далее, для тех, кто вкусил божественных даров, естественно не волноваться и не заниматься этим суетным миром. В старце бросалось в глаза воздержание от мирских вещей и особенно от денег. Он научился у старца Иосифа силе и энергии веры, того, что отцы называют «верой теории», и с помощью этого заботился о себе, так как все доверил Божественной Благодати, Которая всегда страдала в сознании. .