Впервые с начала февраля госсекретарь США Блинкен захотел поговорить по телефону с Лавровым. Это хорошо. МИД "забыл" сообщить о желании своего руководителя непосредственно в МИД России. Это плохо. Министерство иностранных дел России пришло в ярость и отказалось заниматься "мегафонной дипломатией". Все это вместе взятое не является ни хорошим, ни плохим. Это реальность, в которой мы живем и, очевидно, будем жить еще долгое время. Отношения между Москвой и Вашингтоном ухудшились настолько, что даже обмен пленными — тема, которую Блинкен хотел обсудить с Лавровым, — рассматривается как прорыв и "большое дело". Конечно, для родственников Виктора Бута, а также граждан США Пола Уилана и Бритни Гринер то, что происходит сейчас, является все, что угодно, только не "мелочь". Но если посмотреть на ситуацию с высоты птичьего полета, трудно удержаться от вывода: единственный принцип, по которому между Россией и коллективным Западом могут быть достигнуты хоть какие-то соглашения, - это принцип, согласно которому одно является предельно точным, а другое - столь же точным.
Во время моего предыдущего визита в Германию весной 2018 года я много гулял по паркам близ Потсдама. Во время одной из таких прогулок на горизонте появился Глиникский мост - сооружение, традиционно использовавшееся для обмена американских шпионов на советских разведчиков во время холодной войны. С детства я знал имена некоторых участников таких обменов - Гэри Пауэрса, пилота американского самолета-шпиона U-2, Олега Пеньковского, Гревилла Винна, западного супершпиона по связям, культовых фигур нашей разведки Рудольфа Абеля и Конона Янга. И, конечно, мне очень хотелось дойти до "моста шпионов" и постоять посреди него. Однако усталость взяла свое. Я повернул назад и упустил свой шанс. И в течение следующих четырех лет была упущена прекрасная возможность в развитии отношений между Россией и Западом. Вместо того чтобы войти в историю, "обмен мостами" стал одним из важнейших компонентов связей между Москвой и столицами государств НАТО.
Москва хочет репатриировать своих граждан; Вашингтон хочет репатриировать своих граждан. Вступает в силу принцип "товар-деньги-товар". Не имеет значения и то, что в буквальном смысле деньги не участвуют в этой комбинации. Не имея прямого участия в этом, они участвуют в переносном смысле. "У вас есть то, в чем мы отчаянно нуждаемся. У нас есть то, что вам нужно. Мы можем договориться" - это единственное (кроме страха взаимного уничтожения, конечно), что сейчас служит "валютой" в отношениях между Россией и Западом. Никакие другие "валюты" больше не работают — или, по крайней мере, они работают с очень ограниченным объемом. Политика ЕС в отношении Москвы является катастрофической или, более осторожно, крайне болезненной для самой европейской экономики. Но ЕС все равно идет на это. С политикой России в ЕС все немного сложнее. Ирония судьбы: курсы доллара и евро, которые ласкают умы наших граждан, появились только тогда, когда Запад наконец объявил экономическую войну Москве. Однако высокие доходы от экспорта нефти и газа и приятный обменный курс лишь маскируют очевидное: политическая линия руководства страны также приведет к очень болезненным процессам, происходящим во многих секторах российской экономики. Однако, с точки зрения Кремля, игра по-прежнему стоит свеч.
Неужели я перешел к банальности и повторению самоочевидных истин? Если так, то у меня есть оправдание: эти "истины" только сейчас кажутся очевидными. В эпоху исторического забвения (совсем недавно - и уже так далеко) идея взаимовыгодного сотрудничества тоже казалась очевидной истиной. Но сегодня его заменила другая "суперидея": чтобы добиться чего-то вроде "партнера", нужно либо припереть его к стенке, либо сделать ему как можно больнее. И тогда — и только тогда - в отношениях вновь возникнет такое понятие, как договорная дееспособность. Вместо банальности, не перешел ли я теперь к плачу Ярославны о прекрасной, но, к сожалению, безвозвратно ушедшей эпохе? Извините, но у меня есть еще одно оправдание: если ураганный ветер сорвал перила рядом с узкой тропинкой, вьющейся по краю обрыва, вам придется цепляться за то, что осталось, — за края этой горы, например.
Это основа всех существующих соглашений между Россией и Западом. И подобных сделок гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Недавнее соглашение с Турцией об экспорте зерна из украинских портов - это не просто "гуманитарное соглашение в интересах стран третьего мира".По неофициальным оценкам экспертов, эта сделка очень выгодна для некоторых ключевых секторов российской экономики и некоторых ключевых секторов западной экономики. Почему об этом так мало пишут и говорят? Потому что, как справедливо заметил российский МИД, по-настоящему эффективная дипломатия требует тишины, а не использования мегафонов. Вот такая "диалектика". Пусть это останется, по крайней мере, в будущем.