Cнятая по еще не остывшим следам Карибского кризиса комедия Стэнли Кубрика и сегодня вызывает замогильный хохот. И дело отнюдь не в определенной злободневности (мир, как известно, всегда в огне, только периодически разгорается чуть сильнее), а в престранной и неповторимой интонации. Эксцентричная игра актеров (возможно, лучшая работа Питера Селлерса, сыгравшего тут сразу три роли), автоматные очереди диалогов (такая плотность шуток была разве что в голливудских комедиях 30-40-х) и фирменный кубриковский перфекционизм. В этом стерильном пространстве удивительно много живого и будто бы случайного.
Говорят, Кубрик и не собирался делать комедию, но в процессе работы над сценарием серьезное политическое высказывание стало все отчетливее обретать комичные черты. А ведь и правда: нет ничего абсурднее запертых в одном помещении безумных людей, вершащих судьбы целых народов. Чем глубже погружающихся в их мир, тем сильнее он отдает психиатрией. Из фильма-приговора «Доктор Стрейнджлав» превратился в фильм-диагноз.
До и после шедевра Кубрика в истории кино было много искрометных политических сатир, но найти что-то хоть близко похожее по производимому эффекту едва ли представляется возможным. Это, в конце концов, и довольно страшное кино.
Интересно, сколько сцен из этого фильма позаимствовал Кристофер Нолан для своего «Оппенгеймера». Ведь, как известно, Стэнли Кубрик — его любимейший режиссер.