Передо мной лежит книга "Воспоминания и размышления" Маршала Советского Союза, четырежды Героя Советского Союза Г. К. Жукова, 1970 года издания. На первом листе, над подписью Георгия Константиновича крупно набрано:
СОВЕТСКОМУ СОЛДАТУ ПОСВЯЩАЮ
В сети сегодня огромное количество различных статей о Маршале Победы касающихся в основном его деятельности в период Великой Отечественной войны и после нее. О том как проходило детство будущего полководца обычно не пишут. Хочу в меру своих скромных способностей заполнить этот пробел.
Родился Георгий Константинович 1 декабря (19 ноября по старому стилю) 1896 года в деревне Стрелковка Малоярославецкого уезда Калужской губернии.
Отец полководца был сиротой, его взяла из приюта в двухлетнем возрасте бездетная вдова Анна Жукова. Мальчика в трехмесячном возрасте нашли на пороге сиротского дома с запиской: "Сына моего зовите Константином".
Анна Жукова умерла едва Константину исполнилось восемь лет и он вынужден был уйти "в ученье" к сапожнику в большое село Угодский Завод.
Мама Георгия Константиновича, Устинья Артемьевна, родом из соседней со Стрелковкой деревни - Черная Грязь, выросла в крайне бедной семье.
Очень интересный факт:
Когда отец и мать поженились, матери было тридцать пять, а отцу – пятьдесят. У обоих это был второй брак. После первого брака оба рано овдовели.
Чтобы в таком возрасте завести семью и в наше время нужно иметь смелость, а уж в то время и подавно.
О своей маме Жуков вспоминает:
Мать была физически очень сильным человеком. Она легко поднимала с земли пятипудовые мешки с зерном и переносила их на значительное расстояние. Говорили, что она унаследовала физическую силу от своего отца – моего деда Артема, который подлезал под лошадь и поднимал ее или брал за хвост и одним рывком сажал на круп.
Тяжелая нужда, ничтожный заработок отца на сапожной работе заставляли мать подрабатывать на перевозке грузов. Весной, летом и ранней осенью она трудилась на полевых работах, а поздней осенью отправлялась в уездный город Малоярославец за бакалейными товарами и возила их торговцам в Угодский Завод. За поездку она зарабатывала рубль – рубль двадцать копеек. Ну какой это был заработок? Если вычесть расходы на корм лошадям, ночлег в городе, питание, ремонт обуви и т. п., то оставалось очень мало. Я думаю, нищие за это время собирали больше.
Если вдруг кто-то не знает 1 пуд = 16 кг. В пятипудовом 80 килограмм. Сколько Вы знаете мужчин которые могут спокойно таскать подобные тяжести? Мне намедни пришлось по очереди пару мешков цемента по 50 килограмм перетащить, так пыхтел как паровоз. Вот такая феноменальная мама была у Жукова!
Свои скромные детские радости Георгий Константинович описывает так:
Мы, дети бедняков, видели, как трудно приходится нашим матерям, и горько переживали их слезы. И какая бывала радость, когда из Малоярославца привозили нам по баранке или прянику! Если же удавалось скопить немного денег к Рождеству или Пасхе на пироги с начинкой, тогда нашим восторгам не было границ!
Адептам "России, которую мы потеряли" (обычно я сокращаю РКМП) неплохо было бы прочесть хотя бы эту часть книги Жукова, ведь в то время в Российской Империи ПОДАВЛЯЮЩЕЕ БОЛЬШИНСТВО людей жили так!
Но это еще не все. Горькие детские воспоминания Маршала Победы:
Когда мне исполнилось пять лет, а сестре Маше шел седьмой год, мать родила еще мальчика, которого назвали Алексеем. Был он очень худенький, и все боялись, что он не выживет. Мать плакала и говорила:
– А от чего же ребенок будет крепкий? С воды и хлеба, что ли? Через несколько месяцев после родов она вновь решила ехать в город на заработки. Соседи отговаривали ее, советовали поберечь мальчика, который был еще очень слаб и нуждался в материнском молоке. Но угроза голода всей семье заставила мать уехать, и Алеша остался на наше попечение. Прожил он недолго: меньше года. Осенью похоронили его на кладбище в Угодском Заводе. Мы с сестрой, не говоря уже об отце с матерью, очень горевали об Алеше и часто ходили к нему на могилку.
На этом беды семьи Жуковых не закончились - в их ветхом доме обвалилась крыша. Очень повезло, что никого не придавило. Пришлось им переезжать и осваиваться в сарае.
Продав единственную корову отцу Георгия Константиновича удалось где-то по сходной цене, в рассрочку, купить небольшой сруб. Соседи помогли перевезти и установить его, к ноябрю дом покрыли соломой и он был готов к заселению. Снаружи дом был неказист - крыльцо сбито из старых досок, окна застеклены осколками, но все в семье были рады, что будут к зиме иметь свой теплый угол.
О том как тяжело пережили Жуковы зиму 1902 года:
Рано наступившая зима для нашей семьи оказалась очень тяжелой. Год выдался неурожайный, и своего зерна хватило только до середины декабря. Заработки отца и матери уходили на хлеб, соль и уплату долгов. Спасибо соседям, они иногда нас выручали то щами, то кашей. Такая взаимопомощь в деревнях была не исключением, а скорее традицией дружбы и солидарности русских людей, живших в тяжелой нужде.
Вот так. А мы с Вами сегодня всех соседей знаем по лестничной площадке, подъезду? Кто чем живет и нуждается ли в нашей помощи? Готовы мы частью своего "стола" просто так поделиться? Не уверен, что на все вопросы будет ответ: "ДА!"
С трудом выживая в тех условиях люди не теряли присутствия духа. Георгий Константинович вспоминает, как в ближайших березовых перелесках драли лыко, из которого потом плели лапти. Эту обувь называли: "выходные туфли в клетку". Изящный юмор, не правда ли?
Свой первый трудовой опыт в семилетнем возрасте Жуков описывает так:
Однажды летом мне отец сказал:
Я в твои годы работал не меньше взрослого. Возьми грабли, завтра поедем на сенокос, будешь с Машей растрясать сено, сушить его и сгребать в копны.
Мне нравился сенокос, на который меня часто брали с собой старшие. Но теперь я ехал туда с сознанием, что отправляюсь не забавляться, как это бывало раньше. Я гордился, что теперь сам участвую в труде и становлюсь полезным семье. На других подводах видел своих товарищей-одногодков, также с граблями в руках.
Работал я с большим старанием, и мне было приятно слышать похвалу старших. Но, кажется, перестарался: на ладонях быстро появились мозоли. Мне было стыдно в этом признаться, и я терпел до последней возможности. Наконец мозоли прорвались, и я уже не мог больше грести.
– Ничего, пройдет! – сказал отец.
Лоскутом он перевязал мне ладони. Несколько дней я не мог работать граблями и только помогал сестре носить и складывать сено в копны. Ребята надо мной посмеивались. Но через несколько дней я вновь вошел в строй и работал не хуже их.
Это форменно-военное "вошел в строй" только мне бросилось в глаза?
А потом подошла пора уборки хлеба. Жатва.
– Пора, сынок, учиться жать. - сказала мама.
- Я тебе купила в городе новенький серп. Завтра утром пойдем жать рожь.
Жатва пошла неплохо, но скоро меня опять постигла неудача. Желая блеснуть своими успехами, я поторопился, резанул серпом по мизинцу левой руки. Мать сильно перепугалась, я тоже. Соседка, тетка Прасковья, которая оказалась рядом, приложила к пальцу лист подорожника и крепко перевязала его тряпицей.
Сколько лет с тех пор прошло, а рубец на левом мизинце сохранился и напоминает мне о первых неудачах на сельскохозяйственном фронте…
Вот такими были первые семь лет жизни будущего Маршала Победы Жукова Георгия Константиновича.
О том как он учился в школе и ремеслу - позже.
Как принято писать: продолжение следует.