Он не слишком хорошо понимал, что бормочет. Все казалось призрачным, нереальным, кроме одного - ощущение исчезло. Практически полностью. Только где-то далеко, на грани между сном и явью, маячил его страшный призрак. А того, чтобы оно вернулось, он боялся почти панически.
Начало повести:
7.
Пошатываясь, Сенин рванул в ванную. Умылся. Ощущение не возвращалось, и он стал внимательно вглядываться в свое отражение в зеркале. Зрачки расширены, бледен. Способность к анализу возвращалась толчками.
Что происходит? Чертовщина. С утра были странные предчувствия. Это раз. Затем сцена в подвале и находки комнаты и скелетов. Это два. Но самое главное – Василиса. Всё происходящее связано с ней, и всё абсолютно расплывчато, нелогично. Что со мной? Откуда это ощущение, страх, ужас? Я ведь даже приближаться к ней теперь не хочу, чтобы ещё раз не повторилось вот ЭТО. А она в моей квартире ночью и… мда. Три раза мда…
Елисей ещё раз умылся ледяной водой. В этот момент раздался звонок в дверь. Рефлекторно Сенин взглянул на наручные часы: стрелка ползла к 11.
- Что за черт? - пробормотал он и пошёл открывать.
На пороге застыла миловидная девица в боевой раскраске и миниюбке, больше напоминающей широкий пояс. Она сосредоточенно жала на кнопку звонка.
- Здравствуйте! Чем обязан?
- Вы Елисей Сенин? Следователь? - спросила посетительница, решительно шагая в его прихожую и распространяя вокруг себя запах слишком сладких духов.
- Да. А вы собственно кто?
От неожиданности Елисей вначале посторонился, а затем, видя явное желание незваной гостьи пройти дальше в квартиру, заступил ей дорогу. Теперь они стояли нос к носу, а Василиса, вышедшая из зала, с большим удивлением смотрела на них.
- Меня зовут Наташа, но я предпочитаю Натали. Это мой рабочий псевдоним.
Сенин не стал распространяться о том, что псевдоним обычно отличается от имени, данного при рождении. Тем более что он уже догадался для какой специальности, не требующей больших умственных усилий, он может быть свойственен. Но ситуация его явно не устраивала.
- Вы что-то хотели, Натали? Сейчас поздно, и мне не совсем удобно разговаривать...
Девица, абсолютно не смущаясь близостью симпатичного блондина и кисло взглянув на Василису, выпалила:
- Я к вам по делу. Очень срочному. Вы не подумайте ничего такого, просто я уже приходила около шести. Никого не было. Решила зайти попозже. Дело касается исчезновения одной моей... подруги. Она два дня как пропала, просто села в машину к какому-то хмырю и... Ладно бы ещё иномарку, а то жигули...
- Слушайте, Натали, я сейчас не на работе и разговаривать с вами не могу. Приходите завтра в участок. Я внимательно вас выслушаю и запротоколирую показания.
Она состроила разочарованную гримаску. Губы у неё были интенсивно красного цвета, что в сочетании с обесцвеченными пероксидом волосами делало её похожей на куклу. Большую и безмозглую.
- Но мне не очень удобно приходить в участок. Может быть, я рассказала бы вам все сейчас в частном порядке и была бы очень благодарна...
В её словах содержался столь непрозрачный намёк, что Елисей кашлянул и чуть обернулся на Василису. Её происходящее явно забавляло.
- Нет, к сожалению, так не получится. Нужно будет официально оформить бумаги. Исчезновение - дело серьёзное.
С каждым словом он делал микроскопический шаг к двери, вытесняя девушку из квартиры.
- Но...
- Спокойной вам ночи, Натали.
И с приятной улыбкой закрыл дверь.
- Козёл, - раздалось из подъезда, а потом зацокали каблуки.
- Хватит с меня! Хватит баб, разборок, скелетов, исчезновений, - подумал следователь. Была бы его воля, также он бы выпер из квартиры и Василису, а потом залег спать. Но это было невозможно.
- Какая целеустремленная девушка, - услышал Сенин голос Василисы. - И так хотела поделиться информацией.
Елисей повернулся от двери и безнадёжно посмотрел на неё. О романтическом продолжении вечера не могло быть и речи. А представить, что от очередного поцелуя на него опять накатит уже испытанное ужасающее ощущение было и вовсе не возможно.
- Хотите, я вам на гитаре поиграю?
- А... давайте.
***
Сенин достал из чехла гитару, которую не брал в руки уже месяца три, провел пальцем по струнам, проверяя строй, и в целом остался доволен. Он сел на полу, спиной оперевшись на кресло, и начал играть. Настроение у поэта-следователя было, мягко говоря, странным. Под него больше всего подходил «Пикник»:
"Видно дьявол тебя целовал
В красный рот, тихо плавясь от зноя,
И лица беспокойный овал
Гладил бархатной тёмной рукою..."
Голос у Елисея был сильный и чистый, без бардовской хрипоты и причмокиваний. Спасибо родителям и музыкальной школе. Женщины ловились на него безотказно, только вот беда - ловить Василису он как-то расхотел. А единственным шансом сохранить дистанцию в половину двенадцатого ночи между мужчиной и женщиной в комнате с кроватью была гитара. Ведь не набросился же она на него, захочет песню дослушать...
Расчёт был верен. Василиса не набрасывалась. Она, глубоко задумавшись, всматривалась в Сенина. Он определённо ей нравился, и, если бы они сейчас переспали, все могло бы закончится небольшой интрижкой. Обычное дело на работе, просто потом некоторое время неловко будет смотреть друг другу в глаза. Но девушка видела, что после поцелуя Елисей как будто что-то узнал о ней и не хочет сближаться. А это одновременно и волновало её, и притягивало к нему ещё больше. Что могло его оттолкнуть и даже испугать? Ведь не понял же он, прикоснувшись, всю её историю и тайны. Закрыв глаза, она слушала песню и пыталась что-то почувствовать. Следы убийств, крови, насилия, которые оставляют отпечатки, заметные ей. Он же работает в убойном отделе, наверняка, убивал или ранил кого-то. С удивлением Василиса поняла, что он закрыт: никаких отголосков эмоций, хотя бы небольшой агрессии. Стена.
Песня закончилась.
- Я вижу, вы уже засыпаете?
- Нет, слушаю вас с удовольствием. Сыграйте ещё.
Он запел Чижа «18 берез». Эта песня ей очень нравилась и потом постоянно ассоциировалась с ним и этим странным вечером.
«Солнце встаёт, становится теплее,
Хочется жить вечно, да где-то прогадал...»
Да, всем хочется жить вечно, даже подонкам и убийцам, хочется спокойно засыпать и просыпаться в чьих-то объятиях. Даже тем, кто ненавидит людей и отчаянно борется с жаждой крови и мщения. Хочется ощутить живое тепло рук, твёрдость плеча. Она ещё чувствовала ту силу, с которой он прижал её к себе на кухне.
«Знаю, знаю, знаю, я все знаю - ну и что?
Нам надо быть вместе
Всегда...»
- Да, - горько усмехнулась Василиса про себя, - сказал бы ты, что нам надо быть вместе, если бы узнал про меня все?
- Что-то у нас не получилось романтически провести вечер, - заметил Елисей, доиграв. - Наверное, сильно устали, да и впечатлений куча. Вы не против... поспать?
Василиса не возражала и молча кивнула. Сенин разложил диван, на котором они и устроились: каждый на своей половине.
Анна Терехова
Продолжение следует...
Поддержать автора: