Великолепная пластинка, родом прямо из детства. Ну, переходящего в юность. Что хорошо, потому что знакомство с этой музыкой было с одной стороны осмысленным – более или менее, с другой – непосредственным и восторженным. Изысканные мелодии, что-то такое старинное и в то же время такое «роковое», громкое, с подачей, с криками, с электричеством – это очаровывало юные умы. И мой в том числе. В общем, и сейчас очаровывает. И с годами боле или менее оформилась разница между понятиями «арт-рок» и «прогрессив». Это все условности, конечно. Но – условный арт-рок – это условный Моцарт, а условный прогрессив – это, ну, Стравинский к примеру. И получается, что The Beatles, Genesis и Yes это будет арт-рок. А Soft Machine, Robert Fripp и Can – прогрессив. Ну, с разными отклонениями – в джаз, в краут, в минимализм – куда угодно, но - с одной стороны традиция, с другой – новаторство. Это все к тому, что когда я слушаю Nursery Crime сейчас – я слышу изысканные и так же легко льющиеся, как и вливающиеся в уши мелодии в очень традиционных упаковках-аранжировках. Конечно, с разными отклонениями от нормы, как и у The Beatles, скажем – тоже не без гармонических причуд, но все эти причуды и отклонения – очень милы, любимы и, в общем, вечны - и укладываются в бахо-моцартообразые мелодические и гармонические построения. Другими словами, Genesis – это популярная музыка, поп, если угодно – популяризация приемов классической музыки в формате электрической рок-группы. Как и у многих – и у всех по-разному, но красиво и все по гаммам. Ну, почти. Так и хорошо. И атональные вспышки клавиш и гитарные аккорды не влезающие в родные гаммы только подчеркивают «классицизм» музыки Genesis, работают специями в сложном и очень вкусном блюде. На самом деле, все это ерунда, конечно. Музыка Nursery Crime крепче и уверенней, чем Trespass и не так пафосна и самоуверенна как в Foxtrot. При этом она прозрачна – с первой до последней песни, она как тонкое кружево, сквозь которое сверкает молния, тут же раскатываются тяжелые удары грома, кружево взлетает под порывами ветра и снова опускается. Музыка Genesis не несется вскачь со свингом и драйвом, она основательна как средневековый замок, жители которого день и ночь рассказывают удивительные истории. Поют детскую песенку про короля Коля и про гигантские растения, захватившие мир. В Musical Box, как и во всех песнях группы – несколько мелодий, несколько частей, меняются ритмические рисунки, гармония, но ничего нарочитого, умозрительного, музыкальная история рассказывается логично, настроение ее меняется от колыбельной к трагедии, здесь и появляются атональные удары клавиш с гитарой, подчеркивающие и отеняющие красоту средневековых мелодий. Хэкетт изобретает гитарные тембры – появляется звук, отдаленно напоминающий тот, который будет потом у Белью – крики слонов. Только у Хэкетта этот тембр используется широко, часто в качестве основного. И бесконечный сустейн его гитары, которым Хэкетт пользуется тоже не так, как Фрипп, но гитара «Фернандес» дает неповторимый звук, тянущийся бесконечно и расширяя функции гитары, как оркестрового струнного инструмента. Воздушность и прозрачность For Absent Friens переходит в драму, в описание битвы - The Return Of The Giant Hogweed – битвы с чудовищем, пришедшим давным-давно с русских холмов и поглотившим мир. Имеется в виду борщевик или социализм – на усмотрение слушателя. Вот здесь уже основной тембр гитары – тот самый, тяжелый, густой и совершенно оригинальный. Короткая симфоническая сюита, или мини-опера – из нескольких актов разных по настроению и динамике, с торжественными аккордами органа и столь же торжественными мелодиями. Фортепиано в дуэте с меллотроном, ударные, несущиеся вперед, но не выдвинутые вперед – все очень симфонично по балансу, очень «не по-роковому». Воющая гитара Хэкетта с незатухающим звуком и меллотронный финал с барабанными дробями, олицетворяющий то ли победу человечества, то ли продолжение битвы. Seven Stones с меняющимся музыкальным пространством, начинающаяся как камерная баллада менестрелей, забредших на огонек в старую крепость и распахивающая вдруг бездонные глубины звуками меллоторна, органа и срипящей гитары Хэкетта. Нервное фортепиано Harold The Barell и перекличка городских жителей, которую отыгрывает Гэбриел – никаких куплетов-припевов, единое повествование, калейдоскоп мелодий, характеров и эмоций. Эксперименты Genesis на в ломании старых музыкальных структур, а в расширении возможностей композиции для состава рок-группы. Никаких границ не существует, ни по хронометражу, ни по форме. Гитарная, акустическая баллада Harlequin разгорается электрическим светом, мини-симфония The Fountain Of Salmacis – с волн меллотрона и робких пассажей органа – в очередную балладу бардов, оснащенных полным набором электрических инструментов и барабанов, певцов с неистощимой фантазией и очень смелых. Баллада оборачивается симфонией, реквиемом и торжеством храбреца, условно говоря, выпившего из копытца. Музыканты Genesis тоже выпили из таинственного источника – вероятно, это и дало им силы и смелость записывать альбомы совершенно уникальные, стать одним из немногих музыкальных коллективов с особенным своим звучанием и собственным способом написания песен.