Начало истории
Хриплый мужской голос с той стороны произнёс, для устрашения сопровождая каждое слово мощным ударом о хлипкую деревянную дверь:
– Ты, может, не поняла чего?! – кричал снаружи Николай. – Мы, тут, не шутки с тобой шутить изволим! Убирайся немедленно из нашей комнаты! Не то, я полицию сейчас вызову, и скажу им, что ты на мою жену напасть хотела, и ножом её порезать…
Костик заплакал. Зоя вскочила, и в приступе негодования сама ударила кулачком в дверь – но не открыла её:
– Как вам не стыдно!? Я мать, у меня ребёнок маленький! Да у меня даже ножа нет! Вам никто не поверит – только опозоритесь оба!
Снаружи послышалось недовольное пыхтение, а потом раздался вкрадчивый голос Аиды Михайловны:
– А кто, давеча, ножом общим, на кухне, картошку резал? Кто её, родимую, стругал, чтоб на нашей же сковородочке пожарить? Не забыла, не? Там ведь, вся рукоятка в твоих отпечатках будет – я его специально брать не стала потом, думала, может, тебе он ещё для чего пригодится. У меня ж этих ножей, уух – целый набор стоит, в серванте припрятанный. А оно, вон что, случай-то и подоспел!..
– Да что же вы за люди-то такие?? – схватилась за голову Зоя. – Как же так можно?..
– Можно и нужно с такими, как вы – зэками, не церемониться! – крикнул с внешней стороны Николай.
– А деньги твои, считай, что моральная компенсация – за наш, с Коленькой, возможный ущерб! – добавила «масла в огонь» хозяйка. – Мы ведь ещё не проверили, сколько ты у нас «стащить» успела!..
Зоя зажмурилась, и закусила костяшки пальцев, чтобы не завыть от обиды и горечи. Рядом, на кровати, продолжал надрывно рыдать её сыночек. В конце концов, девушка не выдержала, и попросила дать ей хотя бы пару часов, чтобы по-человечески собраться с ребёнком в дорогу. Зоя обняла сына, попытавшись его успокоить:
– Всё, Костюшка, всё… Сейчас мы с тобой вещи наши соберём, и уйдём из этого ужасного места… Не плачь только, не плачь…
Облив напоследок девушку ещё одним «ведром» из словесных помоев и оскорблений, Аида Михайловна «сжалилась» (в её представлении, это выглядело именно так), и дала бывшей арестантке на сборы целый час – что, опять же, по её меркам – было неслыханной щедростью и милосердием.
– Час тебе даю, поняла!? И то только потому, что мне ребёночка твоего жалко – с такой-то непутёвой матерью, его бы, по-хорошему, в приют отдать надо бы. Уж там ему, по-любому, гораздо лучше жить будет, чем с мамашей-уголовницей!
Зоя была в шоке от подобного лицемерия – минуту назад, эта же женщина называла её сына «сосунком» и «зэчкиным выродком», а теперь утверждала, что ей его жаль!? Наскоро побросав свои вещи в небольшую дорожную сумку, Зоя Мельникова перекинула её через плечо, а потом взяла на руки сына. Больше в этом «притоне» ей делать было нечего…
Оставив ключи на старом ящике у двери, служившим чем-то вроде тумбы для обуви, Зоя поспешила покинуть общежитие, пока хозяйка и её «супруг» не успели заметить её, и вновь продолжить свои издевательства…
Молодая мать-одиночка медленно брела вдоль парка, одной рукой подталкивая вперёд тяжёлую коляску, а другой обнимая своего малыша. Костик, наконец, успокоился, и даже ненадолго заснул: Зоя аккуратно уложила сына в коляску, и глубоко вдохнула холодный осенний воздух. Начал накрапывать мелкий дождик.
«Боже, ведь нам нужно найти место на ночлег, — с отчаянием думала она, — Хотя бы на одну ночь…».
Девушка действительно не знала, куда ей теперь идти – в кармане её ветхого пальто лежали только несколько мелких купюр, а до выплаты материнского пособия оставалось ещё целых три дня, которые им нужно было где-то жить. На эти деньги определённо нельзя было снять номер в приличной гостинице, но, возможно, получилось бы остановиться на пару суток в каком-нибудь дешёвом хостеле, где никто не стал бы интересоваться её прошлым, или социальным статусом в настоящем. В таком случае, единственное, о чём бы Зое пришлось забыть – это еда, так как денег не хватило бы ни на что другое, кроме как на оплату жилья. Девушка надеялась, что в хостеле ей разрешат хотя бы бесплатно пить горячую воду – малыша нужно было кормить, а молоко у Зои рисковало вот-вот исчезнуть.
Немногие прохожие, спешившие поскорее уйти из парка, пока не начался ливень – смотрели на заплаканную девушку с детской коляской с откровенным недоумением, мол, молодая, красивая, с ребёночком – о чём же тут можно горевать? Зоя, то и дело, ловила на себе удивлённые взгляды горожан – но ей было всё равно. Она уже привыкла к всеобщему осуждению её личности со стороны совершенно посторонних для неё людей, и ещё один неловкий взгляд или оскорбление – больше не могли задеть её.
Всё, чем были в тот момент заняты мысли молодой матери – это благополучие её маленького сынишки, который сейчас безмятежно спал в светло-голубой коляске, которую везла перед собой Зоя. Поглощённая мыслями о будущем своей маленькой семьи, Зоя сама не заметила, как вышла на проезжую часть. Скрип шин по мокрому асфальту стал для девушки такой же неожиданностью, как и яркий белый свет фар, исходивший от огромного внедорожника.....