Ехала я однажды на маршрутке по Большому проспекту Васильевского острова – на такой, знаете, раздолбанной, по задумке – белой, а в питерской реальности - с вечными черно-серыми подпалинами на брюхе и бочинах, и с полуоторванной дверью на соплях. Маршруточники тогда практиковали кавалергардский шик: начать движение, резко тормознуть, захлопнуть дверь. Через окна, заляпанные дождем и рекламой, ничего не было видно, я почти заснула и пропустила свою остановку. Засуетилась, подхватила сумку, противный мокрый зонт, и вдруг – бабах. У меня случилось короткое замыкание. От спешки я растеряла слова, которыми у нас принято останавливать железного коня. Меня переклинило на том, что следует обратиться к водителю лично. Но как? Водитель? Шофер? Стилистически нейтральное второе лицо глагола «остановите, пожалуйста» застряло где-то в памяти, на ее дальних подступах к речи и не воспроизводилось, как бы я не морщила нейроны. За стеклом тем временем пролетали длинные километры луж, которые мн