23 июля в Россию из Франции были возвращены останки духовника семьи Николая II архиепископа Феофана (Быстрова).
Со дня своих похорон в 1940 г. и до недавнего времени он покоился на кладбище в г. Лимре во Франции.
Кроме подвижнической жизни владыка Феофан известен как один из покровителей Г. Е. Распутина в первое время пребывания сибирского «старца» в Петербурге. Быстров, сам будучи мистиком, искал «мистическое» и, как ему казалось, нашел нечто такое в Распутине.
У Григория Ефимовича было рекомендательное письмо от Казанского епископа Хрисанфа (Щетковского) к ректору Петербургской духовной академии епископу Сергию (Страгородскому), будущему Патриарху Московскому. Но владыка Сергий после первой встречи общение с Распутиным свёл к нулю. А вот молодой архимандрит о. Феофан, инспектор Петербургской духовной академии, наоборот, был будто заворожен Распутиным. Будущий митрополит Вениамин, а тогда профессорский стипендиат Афанасий Иванович Федченков, только желавший стать монахом, вспоминал, как впервые увидел Распутина:
«Распутин сразу произвёл на меня сильное впечатление, как необычайностью напряженной своей личности (он был точно натянутый лук или пружина), так и острым пониманием души: например, мне он тут же строго задал вопрос: «Что же? Чиновник или монах будешь?» Об этом моём тайном намерении знал один только о. Феофан, никто другой. При таком «прозорливом» вопросе гостя он так и засиял» (цит. по. Враламов А. Н. Распутин. М., 2007. С. 41).
От себя добавлю, что не нужно быть особо прозорливым, чтобы спросить, собирается ли человек, обучающийся на старших курсах духовной школы, становится монахом. Тем более, если знакомит вас с ним монах.
Здание Петербургской духовной академии, в стенах которой этот разговор происходил, находится относительно недалеко от Троицкого собора Лавры, где сейчас находится гроб с останками владыки.
Он вернулся домой спустя 102 года после изгнания. Мне кажется, это важно, возвращать таких изгнанников домой. Чтобы они покоились здесь. Уже были перезахоронены И. А. Ильин, А. И. Деникин.
Но есть ещё деятели эмиграции и Белого движения, чьи останки можно было бы перезахоронить в России. Возможно, это не последнее перезахоронение такого рода.