Я читала, и мне становилось страшно.

Я читала, и мне становилось страшно.

Это были те самые муки вечные, тот самый ад.

Уже здесь, на земле.

Когда и растить ребёнка-инвалида не хочешь, и забыть его не можешь, и, правда, никогда себя не простишь.

И ищут они какие-то оправдания, объяснения, аргументы, гонят мысли.

Но никогда больше не смогут спать спокойно...

...А Оленька… Оленька все понимает.

Если не разумом, то душой. Потому что душа – чистая и светлая. 

Здоровая душа.

Которая видит счастливые семьи, где все вместе, и чувствует, что так должно быть.

Душа, которая ищет любви – самого важного, что есть на земле.

Душа, которая чувствует Бога.

И замирает под звук колоколов.

И яснеет взгляд…

Как же хочется обнять ее, пожалеть, защитить. От злых взглядов, от обидных слов, от предательства.

И как же хочется обнять ее, пожалеть, защитить.

От злых взглядов, от обидных слов, от предательства.

Защитить ее несчастную маму.

Чтобы вздохнула она и улыбнулась радостно, а не той своей страшной улыбкой…

Если бы я только могла!

Но я не могу!

Но может Бог!

Который всегда рядом!

Господи, не оставь их!..

...Уходя, Оленька подняла с земли какой-то упавший с дерева листок и протянула моей Маше.

Та взяла его и отдала девушке свою лопатку, которую держала в руке.

Они улыбались, смотрели друг на друга и что-то «лопотали».

Два «больных» ребёнка, которые понимают гораздо больше, что «здоровые» взрослые.

– Приходите ещё, дорогие!

Мы очень вас будем ждать!

И тут к ним подбежал Коленька.

– Малыш, не надо, иди сюда! – кричала ему бабушка.

А он стоял рядом с нами и улыбался.

Чистый, светлый ребёнок с живой детской душой.

– И ты приходи!

И бабушку приводи!

Господь обязательно коснётся ее сердца!

Ведь в каждом из нас образ Божий.

Даже если мы этого пока не знаем.

Елена Кучеренко