- А что? Непонятно?
-Вот и я ей сказал, ну… что понятно же. Вы же вроде как… Ну пришлось признаться, что ты мне сказал, что вы целовались, и что тебе показалось, что типа как… по обоюдному. А она такая: " То есть он, что? Рассчитывал на продолжение?"
- И, блин, что ты ответил? - что-то мне подсказывало, что в этой моей сегодняшней ситуации и в том, что ждет меня в будущем нюансы ответа Перри играли немаловажную роль.
- А что я мог ответить без твоей визы? Вопрос-то типа как не простой. Я сказал, что, ну, во-первых, не так все, на мой взгляд прозаично, а , во-вторых, говорю: Леля, ну ты ведь не ребенок уже давно, что плохого в том, что у парня к тебе стойкое влечение?
- Блин, Перри! Аника, он тебе в своей любви тоже так признавался: " Мадемуазель, у меня к Вам стойкое влечение"? Мать же твою… И что она? - (Хотя уже понятно было, что она ничего хорошего).
- Она такая, типа с облегчением: "А. Ну ладно. Значит ничего серьезного. Скоро пройдет."
Нека сморщилась и закатила глаза: "Да с каким "облегчением"?"
- Я тут понял, конечно, что сморозил не то, напортачил с акцентами, говорю: "Леля, да нет же! С чего ты решила, что скоро пройдет?!" А она: "Перри, извини. Но разве я должна спать с каждым студентом, у которого на меня встало? Нет, мне безусловно лестно. Но я слишком старомодна для этого." Тут я понял, что все становится еще хреновее, равновесие потеряно, и я скольжу к краю, вместе с твоим, дружбан, будущим. Но я мужественно попытался удержаться, цепляясь яйцами буквально, говорю: "Леля! Блин! Разве ты сама не…" А она: "Перри, это я для тебя Леля, а для Родионова Елена Сергеевна. Все. Закрываем тему. Родионов для себя еще вчера ее закрыл. Просто уехал и телефон отключил. А я устала. Больше не хочу слышать ни о Родионове, ни о его или чьих-то еще желаниях. Я чего сама-то хочу и то не знаю. И хочу ли чего-то. Ребята, простите, но я спать. Навалилось. Боюсь хребет сломается"
А утром записка.
И вещи, сложенные в две коробки.
"Перри и Некочка, простите за беспокойство. Если не вернусь за пару дней, уберите коробки в кладовку, пожалуйста. Компом пользуйтесь, если надо будет, если не надо, то тоже в кладовку его. За меня не беспокойтесь. Мне надо подумать. А то я что-то запуталась в своей жизни. Немножко.
Передайте пожалуйста вложенную записку Чунгачкуку.
Некачка, милый котеночек, ты сейчас - самый главный мой друг. Скоро вернусь. Будь счастливенькой.
ПС. Перри, на счет Кости я, конечно, погорячилась. Он - не каждый. И много значит для меня. И как студент, и как модель, и как человек."
Мы сидели, хлебали чай. Пар от чая поднимался вверх и тянулся в форточку, как медленный сигаретный дым. Время растянулось, потеряв и форму, и плотность, став, как этот дым. Я вкалывал, как проклятый, каждым забитым гвоздем приближая время, когда увижу ее. Я считал сперва дни, потом часы, потом минуты до моментавстречи. А время вдруг оказалось шулером и растянулось до бесконечности.
- Написала пару-тройку дней, а нет больше двух недель? И уехала на байке?..
Я вспомнил офигительное и томное скольжение ленивых солнечных пятен по черной потертой коже куртки и штанов. Сглотнул. Нет. Я не могу расстаться с этим видением навсегда. Ну нет. Просто нет. Хотя не так ли происходит со всеми прекрасными видениями, еще со времен Пушкина Саши и Блока, Саши же. Тело аж завопило, протестуя.
- Да. Но денег-то у нее ни фига, а байку что-то кушать надо, чтобы ехать. Постоянно.
- Да уж, сама-то она может и без еды… не звонила, не писала?
- Так нет у нее телефона. В первую неделю от нее какая-то чувиха передала, что все ок. И потом - тишина.
Начало и продолжение истории читайте на моем канале Аармасстаа