Начало.
- История, между прочим, очень интересная. Совершенно конфиденциально, конечно. Ты не должна делать наш разговор предметом широкой огласки. Он не был ранен, но переживания и эмоции вызвали у него тяжелейший припадок. Доктор объявил его мертвым и приказал вынести тело, но собаки Горина не подпустили к нему санитаров из морга. - доктор Скворцов покачал головой. - Все сначала подумали, что собаки просто вели себя странно. Но через какое-то мгновение у Горина появились признаки жизни. Появилось сердцебиение, пульс. Он пришел в сознание, остался в состоянии маниакальной идиотии. - Скворцов сделал пометку в своей книге, посмотрел задумчиво на Горина и написал что-то еще. Потом звучно захлопнул книгу и передал ее Полине. - Конечно, ты знаешь, что отсутствие моральных дисциплин приводит разум к иррациональности. Он не говорит, руководствуется примитивными эмоциями. Обычные явления в таких случаях, когда первоначальные основания пропадают и извращаются. Здесь нарушения, потеря морального смысла, что развило первобытные инстинкты и желания, закончившиеся нарушением прежних культурных привычек. Физически же он вполне силен. Правду я говорю, Ларин?
Полине не верилось во всё происходящее, ей казалось, что она спит и куда-то постоянно летит, не имея возможности повлиять на ситуацию. Сейчас, вникая во всё услышанное, она не могла произнести и слова.
Санитар утвердительно хмыкнул.
- Ага, так и есть. Размахивает правой рукой. Левую я привязал. - Он положил бритву.
- Давать минимум возможностей для движений, - распорядился доктор Скворцов, кивнув. - Физически он очень силен, но опустился до животного уровня.
Ларин подошел к ним.
- Видите, как он себя ведет. Вчера мы вынуждены были надеть на него смирительную рубашку и держать его вдвоем.
Полина опустила глаза, не в состоянии пошевелиться, встретиться с его умными, молчаливыми глазами. Она чувствовала себя разбитой, несчастной, невозможно поверить в то, что он здесь.
Она сжала книгу в руках.
- Он вылечится?
- А… - Михаил Петрович выпятил нижнюю губу и поднял брови, - Не хочу скрывать, что случай очень серьезный. Его мать хорошая женщина, христианка, она фанатично предана идее милосердия и благости церкви. По ее словам, сын долгое время вел себя неподобающе. Мятежный дух. Страстность. Ненормальные привычки… - Доктор вздохнул, - Ну да. Я так и говорю… Если мы не сможем вылечить его в Доме Жизни, значит, его невозможно вылечить вообще.
Полина словно окаменела.
- А какое лечение проводится?
- Самое важное для него - режим, необходимый для восстановления правильной деятельности мозга. Цикл упражнений для успокоения его души, ванны, разумеется, чтение вслух, в общем, все подобрано для стимулирования интеллектуальной деятельности и воспитания сдержанности. Запрещено рисование. Ручки, и другие пишущие предметы могут спровоцировать его к проявлению насилия. Лекарства он не принимает. Увы, пока мы не видели никакого прогресса в его состоянии. Видимо, мы попробуем провести время с нашими старыми пациентами. Или, скорее, сначала выпустим больного погулять вместе с другими маньяками, чтобы избавить его от ощущения изолированности.
Горин скрестил руки на груди. Полина подняла голову и взглянула на него. Лицо Владислава приняло несколько циничное выражение. Он посмотрел на нее с полуулыбкой, затронувшей только одну сторону рта.
Это впечатляло. Горин снова стал верен себе: наглый богач. Полина ждала хотя бы одного слова или знака внимания. Но нет. Владислав только улыбался и смотрел на нее с интересом.
Его улыбка незаметно исчезла. Он внимательно смотрел на нее, чуть склонив голову в сторону, Владислав напоминал собаку, задумавшуюся над загадочностью человеческого поведения. Полина заметила, что он внимательно следил за движениями ее губ, хотя не был глухим, поскольку сразу повернулся на звук ее голоса.
- Можно ли я дотронусь до твоей руки? - спросила Полина.
Он вежливо наклонил голову в знак согласия.
Полина почувствовала прилив возбуждения. Да он прекрасно соображает! Она посмотрела на дядю. Доктор только покачал головой.
- Он старается продемонстрировать вежливость. Маньяки могут быть довольно хитрыми. Спроси его тем же тоном, может, он король Испании?
Долго в тот вечер не могла уснуть Полина, она ходила по комнате из угла в угол. Она уже не думала о своём муже, о том, что он может её найти. Её беспокоил только Влад: "Как же такое возможно? Как? Он здесь! Он! Я даже никогда не замечала, что он склоне к сумасшествию Неужели это происходит резко? Да не может быть! Но главное, что он жив! Он жив!"
