Был мальчик один, светленький, худенький и маленький. Малозаметный, - на задней парте сидел и учился на "тройки". Тихий, послушный, - в начальных классах тогда все были послушные, но этот Максим особенно. И с ним мало играли, - да и когда играть? Уроки, потом прогулка полчаса, потом продленка... Родители же работали у всех.
А дети самостоятельно ходили в школу. И из школы возвращались самостоятельно. И этот Максим часто ходил домой вместе со мной. Хотя он жил в другом доме, но шел до моего. Он шел батю встречать. Так и пояснял тихо: "мне надо батю с завода встречать!".
Рядом с моим домом был завод. И проходная, из нее выходили закончившие смену рабочие. Вот он и шел батю встречать. Все обыденно и нормально.
Один раз я тоже с ним пошла. Я ключ потеряла. Ключ висел на шее, на резинке, - тогда так хранили ключ от дома, как амулет-оберег. И вот потеряла. Родители работали допоздна, они были врачами. И в тот вечер никого дома не было. Надо было подождать, погулять пока. Вот я и пошла с Максимом к проходной.
Выходили мужчины и женщины. Переговаривались, смеялись. Кто-то кого-то встречал, - толпа людей шла, горели красным светом электронные часы. И Максим весь вытянулся, всматриваясь в толпу людей. И смотрел, смотрел на какого-то дяденьку в серой тужурке. Сказал мне: "вот мой батя!".
А дальше удивительное было. Максим не пошел к своему папе. У нас дома говорили "папа", а не "батя"... Не пошел. Так и остался стоять у облетевшего дерева, даже спрятался как будто за ним. И смотрел. Всматривался.
Мужчина в тужурке пошел к остановке. Я спросила Максима; чего же он не бежит к папе? Вот же, ты же сам сказал, вот же он!
"А батя ушел от нас, - сказал Максим. - Ушел к лахудре из булочной. Мамку бросил и нас всех. Но все равно он же мой батя, да ведь? Может, он еще вернется. Они иногда возвращаются. Вот у Толика из второго подъезда вернулся. И я все равно встречаю. Как раньше. Просто не подхожу. Зачем его расстраивать и лезти? Лезти нехорошо. Он же ушел!".
Так мы стояли под фонарем, за большим тополем. Цифры на часах менялись быстро. Мы были очень маленькими, но уже с тяжелым грузом: ранцы, набитые учебниками и тетрадями. Мешки со сменкой... А мужчина был налегке. И энергично влез в переполненный автобус. И уехал.
Мы были маленькими. А мир огромным таким. А заплечный ранец и мешок - тяжелыми... А батя даже не знал, что его встречают каждый день. И, наверное, не очень-то хотел это знать.
Но пусть они знают, те, кто кого-то бросил, оставил, ушел. Все не так просто. Может, они выходят из своих офисов или цехов, из кафе или с самолета идут, а их встречают.
Не только те, кого они видят и кому радуются. Но и другие. Маленькие такие. С тяжелым грузом, который надо как-то тащить всю жизнь. Смотрят из-за угла, вздыхают, а потом плетутся домой. Встретили. Теперь надо как-то жить дальше. И ждать, потому что сорок пять лет назад у Толика из второго подъезда вернулся батя. А это, знаете, обнадеживает...
И вот пусть помнят: их встречают всю жизнь. Хотя мы давно выросли и даже немного состарились, - все равно маленький светленький мальчик так и стоит у проходной или где-то еще. И встречает батю. Или кого-то, кто просто ушел и забыл...
Анна Кирьянова