Дня через два, когда муж ушел в магазин, она спешно покинула дом. Чемоданы и баулы побросала в багажник и на заднее сиденье автомобиля. Попросту сбежала от супруга, меняя зажиточную жизнь на полную неизвестности. Вставила и повернула ключ зажигания. Прогрела двигатель и машина тронулась в дорогу.
Настроение ощущалось на стадии“ налей и выпей”. И было похоже на установившуюся погоду, напоминающую людям, что снег был всего лишь рождественским подарком.
Теперь он растаял. Деревья почти полностью оголились, остались лишь кое-где отдельные листочки. Своими черными и серыми силуэтами они наводили грусть. Лишь березки радовали белизной стволов, рябины краснотой гроздьев, а редкие ели и сосны постоянной зеленью.
По небу плыли темные облака. Шли мелкие и продолжительные холодные дожди. Иногда со снегом, когда температура воздуха приближалась к нулю, как в этот день.
Слякоть и грязь на улице. А ей вдруг стало легко. Давно не чувствовала себя такой счастливой, наполненной, свободой. Как будто с рук и ног сняли оковы. Путь предстоял не близкий. Километров пятьсот.
Наконец, показались крыши домов в наносах снега. Она рассматривала из окна мелькающие кружева деревянных окон маленьких домиков.И представляла, как, возможно, ехала на санях в последний путь непримиримая боярыня Морозова. Или Наполеон, или Циолковский. И, глядя в это же небо, вынашивали свои планы.
Наипервейшим планом была покупка маленького домика. Об этом договорилась по ноутбуку с продавцом, пообещав заплатить некую сумму за приведение дома в жилой вид. Никогда не жила в деревянном доме. Говорят, в нем легко дышится. Он, как живой. И слава Богу. Лишь бы не давил на нервы.
Вот и деревянный домик. Он укрылся белоснежной шапкой, похожей на сахарную голову пасхи. Так и хотелось откусить! А по встречающимся сосновым веткам прыгали воробьи и синицы.
После всех формальностей, захотела оглядеть местность. Когда выходила погулять, заметила рябину. На красных гроздьях белые шапочки - выглядели как расписные елочные шарики. Потом отправилась бродить по тропинкам, ступая осторожно след в след. И все равно угодила в сугроб. А перед глазами расплескалось бескрайнее синее небо.
Вдали обнаружила что-то похожее на тирамису! Ветер сдул верхушки с сугробов подальше и набросал песка на снежные сливки, точно кофейный порошок. Снег пошел крупными хлопьями, потом передумал и засеменил мелкой манкой. Слепила мини снеговика с улыбкой до ушей. Только без ушей. Зато колпак из старого зеленого эмалированного ведра выглядел просто шедевром.
Замерзла, вернулась домой, заварила ромашковый чай, с ароматом лета, завернулась в плед в обнимку с книгой, изредка выглядывая в окно. Так и заснула, почувствовав тепло и негу. А тут мысль, как муха, пумс в лоб: блаженство. Проснулась с улыбкой на губах. Показалось, что весь мир поместился внутри, и игра теперь идет по ее правилам.
Она любила зиму и еще больше оставлять следы на свежем снегу. Это как начинать новую историю на листе бумаги. По сути ее существование и начиналась заново. Позади обиды и контроль. Теперь только жизнь по собственным правилам, наблюдения и работа.
Надо только понять, почему в документах по дому метраж оказался большим, на самом деле меньшим. Если предположить, что комната восемнадцать метров, кухня десять и коридорчик метров восемь. Где-то тридцать шесть квадратов. А в документах числится сорок восемь. Где же остальные? Или у нее вместо головы крыша и она поехала?
Она взяла метр и стала измерять дом вдоль и поперек. Не хватало двенадцати метров, хоть так, хоть эдак измеряй. Снаружи дом выглядел прямоугольным, по внутренним размерам шесть на восемь. Ничего не оставалось, как заняться простукиванием стенок. В фильмах так часто ищут пустоты.
И вот, когда она валилась с ног от усталости, звук стал более звонким. Стена была тщательно оштукатурена, оклеена обоями. Ничто не говорила о недавнем ремонте. Сердце учащенно забилось. Чуть не задохнулась от неожиданности.
Все ведь казалось нормальным и вполне пригодным для жилья. Единственное, что смутило, продавался дом дочерью хозяев после вступления в наследство. В чем подвох?