Зоя Мельникова с маленьким сыном на руках шла по парку и горько плакала. Несколько часов назад, её, вместе с полуторамесячным Костиком, выставила на улицу хозяйка съёмной квартиры. Всё потому, что сосед-алкоголик каким-то образом разузнал, что Зоя – бывшая заключённая, о чём и поспешил рассказать Аиде Михайловне – хозяйке квартиры.
Отбывая срок, молодая женщина успела скопить небольшую сумму денег, поэтому сразу же, как только её выпустили на свободу – поспешила обеспечить себя и своего ребёнка хоть каким-то жильём. Комнатка, которую они снимали у Аиды Михайловны в общежитии, была крошечной – в ней едва хватало места для старой кровати, на которой Зоя была вынуждена спать вместе с сыном, да детской коляски: её девушке подарили товарки по колонии – перед самым освобождением. Собственно, всю обстановку их, с Костиком, быта – как раз и составляла кровать, да старый, покосившийся от времени, фанерный шкаф – куда мать мальчика смогла сложить свои нехитрые пожитки.
В колонии, где Зое пришлось провести четыре года по ложному обвинению в экономических махинациях, жизнь была далеко не «сахарной». Однако женщины там, тем не менее, как-то существовали – приспосабливались, подстраиваясь под местные, иногда очень суровые, правила. Одним из таких негласных «правил» – были еженедельные встречи с начальником колонии, на которых женщинам приходилось поступаться своей женской честью и гордостью ради призрачного шанса выйти на свободу досрочно. Увы, это был единственный вариант хоть немного «скостить» себе срок: начальник колонии принципиально не пропускал заявления арестанток на УДО, считая, что подобную роскошь «зэчки» ещё должны были «заработать». От того, понравится ли «главному конвоиру» такая «отработка» или нет – порой напрямую зависели жизни несчастных женщин. Конечно же, никто из осуждённых не рисковал писать на него жалобы, так как в колонии уже давно ходили слухи о том, какие страшные вещи происходили с теми, кто решался на столь отчаянный шаг.
Миловидную стройную Зою, Герман Барсуков приметил для себя сразу же, как только та появилась на территории его колонии. Он, как и многие из вышестоящих представителей судебной власти, был прекрасно осведомлён о том, что девушка не виновна во вменяемых ей преступлениях. Это делало его влечение к ней ещё «острее»: обладая неустойчивой психикой и склонностями к насилию, начальник колонии Барсуков видел в Зое одну из самых «сладких» своих жертв.
Когда девушку впервые отправили к нему на приём для так называемой «приватной беседы» – Зоя попыталась защититься, дав негодяю отпор. За это, Мельниковой пришлось провести в «карцере» почти две недели: она прекрасно помнила тот ужас, сковавший в те бесконечно долгие дни и ночи её разум и тело, а потому, после долгих и мучительных размышлений – решила не сопротивляться, но просто терпеть. Стиснув зубы, девушка терпела последующие приступы нездоровой страсти начальника колонии – ведь тот пообещал ей, что рассмотрит через три года её заявление на УДО, если девушка станет «хорошо себя вести». Тогда-то, Мельникова впервые ощутила то самое чувство – если бы она в тот миг сломалась, дала своему внутреннему духу упасть и распластаться по холодной земле карцера – до окончания своего срока, она бы точно не дожила.
К сожалению, как это часто бывает, судьба распорядилась планами Зои на свободную жизнь очень «по-своему»: в последний год своего пребывания в колонии, девушка забеременела и родила от Барсукова замечательного мальчика, которого назвала Костей. Тогда же, она призналась во всём начальнику колонии, и подала документы на досрочное освобождение. К счастью, Барсукову не нужны были лишние проблемы – как и ребёнок Зои, которого тот считал «досадной случайностью». Именно это и позволило девушке выйти на свободу, отсидев всего четыре года – вместо положенных решением суда шести лет. Кроме того, начальник колонии распорядился выделить бывшей арестантке, на первое время, небольшое пособие из своих личных денег – видимо, в нём всё-таки проснулась некоторая совесть по отношению к брошенному сыну.
Этой суммы и того, что Зоя успела подкопить, работая на швейном производстве в колонии – как раз хватило, чтобы снять комнатку в общежитии, и продержаться первый месяц, до момента, как ей перечислят денежное пособие на ребёнка.
И вот теперь, спустя месяц с начала её новой жизни, девушку выгоняют из единственного доступного для неё жилья.....