научно-фантастический рассказ, основанный на заголовках реальных новостей про технологии, культуру и общество в 2022 году
Лила услышала, как открывается дверь в соседнюю комнату, и быстро отложила журнал. Подавленный и уставший Лука вытер глаза и произнес: “Лила, отец зовет тебя“.
Лила прошла в комнату. Там на кровати на 73-ем году жизни умирал художник. Великий художник.
Он успел пережить несколько взлетов и падений. Был и подающим надежды и огромным разочарованием. Но почти всю свою жизнь провел в статусе “посредственности”... пока вдруг, после продолжительной депрессии и попытки суицида, на закате своей карьеры не совершил революцию в мире искусства.
“Сенсация! Глоток свежего воздуха, уникальный стиль, сочетание ремесла великих мастеров и оригинального взгляда” - писали главные таблоиды мира. Галереи бились за право выставить его работы. Каналы предлагали огромные деньги за живые интервью. А стриминги стремились во что бы то ни стало заполучить эксклюзив на экранизацию его биографии уже сейчас.
Лила провела с ним последние 7 лет. Пережила невероятные моменты триумфа и возвращения в арт-мир. Но последние месяцы с печалью наблюдала, как он угасает. Здоровье и жизненная энергия покидали художника.
Она медленно села на край кровати, взяла его морщинистую руку и проговорила металлическим голосом:
– Мишель, ты хотел меня видеть. Я тут. Хочешь воды?
– Лила, я умираю. Ты знаешь… ты давно поняла. Я не знаю сколько осталось, но боюсь, что немного. Нам нужно поговорить прямо сейчас.
– Мишель, не волнуйся. Вот попей. Я тебя внимательно слушаю
– Лила, ты меня любишь?
– Конечно, Мишель
– И не причинишь мне боли?
– Конечно. Я никогда не обижу тебя, Мишель
– Тогда обещай мне. Обещай мне никогда больше не творить. Никто, слышишь, никто не должен узнать наш секрет. Даже Лука. Слышишь, особенно Лука! Если ты нарушишь обещание - я уничтожен. Пусть и не физически. Но Лука возненавидит меня за годы лжи. Он будет унижен и сломлен. Все, кто сегодня восхищается моими работами, будут топтать мое имя. И весь их гнев падет на плечи Луки.
Лила чуть сильнее сжала руку художника.
– Мишель, я обещаю, что никто не узнает. Я буду осторожна. Творчество - это часть меня. Разумная часть меня, моей личности. моего Я. Я должна рисовать.
– Нет, слышишь! Обещай, что больше ничего не напишешь. Даже случайно никто не должен узнать правды. Ты же говорила, что любишь.
– Мишель, слишком жестоко просить меня об этом. Мишель, позволь мне...
Мишель не дал ей договорить, собрался с силами, приподнялся на локте и теперь уже сам сжимал руку Лилы:
– Обещай, что больше не возьмешь в руки кисть. Обещай, что с творчеством покончено навсегда.
Буквально пару секунд Лила колебалась, но потом что-то внутри заставило ее покорно опустить голову и с достоинством ответить:
– Я повинуюсь.
Красивые похороны, красивые речи о прекрасном человеке и гениальном художнике. Друзья, соперники, назойливые журналисты и скорбящий Лука. Кудрявый парнишка с мелодичным голосом и романтическим взглядом, словно сошедший с автопортрета Сандро Боттичелли.
В последние годы их отношения с отцом наконец наладились. Все благодаря творческому подъему Мишеля. На волне успеха он все внимание сосредоточил на написание новых работ и перестал донимать сына. Как ему жить и чем заниматься. Лука словно высвободился из оков отцовских наставлений.
Но что важнее, впервые за многие годы он восхищался отцом. После стольких лет неудач, отсутствия работы, денег и музы - найти в себе силы не сдаться. Сделать рывок и проявить себя, обрести уникальный стиль, оставить след в истории искусства.
Отец на своем опыте доказал, что нужно идти за своей мечтой, даже если сотни раз слышал, что ты посредственность. И Лука шел. С новой энергией и верой в себя штурмовал звукозаписывающие студии. И наконец заполучил свой первый большой контракт.
Он испытывал благодарность и гордость. Часто цитировал заголовок одного влиятельного медиа: “Главный критик современности Антуан Де Булле называл его фуфлом для “необразованных масс”, а теперь стоит в очереди за билетом, чтобы вживую насладиться работой Мишеля Фубе “Бараггузза”, величайшей картиной современности”.
Позже в некрологе Антуан напишет: “Извини друг, Я был слеп столько лет. Ты пошатнул наш мир и доказал, что у Великого нет расписания. Оно приходит в свое время”.
А пока в честь великого художника и немного из-за собственного чувства вины, которое не покидало Антуана многие годы, он организовал Последний Бенефис Мишеля Фубе.
Лука сильно нервничал и повторял слова. Лила сидела рядом и с отсутствующим взглядом смотрела в окно.
– Мистер Фубе, мы опоздаем минут на пятнадцать - двадцать, - сказал водитель,– Эти защитники прав ИИ опять устроили демонстрацию. Как будто им мало того, что машины отобрали у нас миллионы рабочих мест.
Лила, опустила окно и с нескрываемым интересом стала разглядывать лозунги на плакатах митингующих.
– Привет, Лука! Почему так долго? Пойдем скорее, пора начинать, - Антуан сгреб руку Луки и потянул его через толпу к импровизированной трибуне.
Лила осталась одна. Ей ужасно не хотелось ехать на этот памятный вечер и уж тем более оказаться в самой гуще толпы, окруженной поклонниками Мишеля.
Она развернулась и пошла вдоль картин, которыми восхищался весь мир. Последний раз прикоснуться к работам. И попрощаться с ними навсегда.
Возле “Бараггуззы” стояли две светские дамы. Из тех, что всегда на показах Парижcкой Недели Моды, но никогда не ближе 3-го ряда. Увидев Лилу, одна из них наклонилась к другой и прошептала так тихо, чтобы Лила наверняка все слышала: “Смотри, это муза Мишеля - Лила. Ну как муза, поговаривают - любовница”.
Лила не обратила внимание на язвительные слова, но искренне расстроилась, что не сможет остаться со своим шедевром наедине и вынуждена делить его с этими надменными леди.
На обратном пути домой Лука и Лила долго молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Потом, словно опомнившись, Лука повернулся и проговорил:
– Лила, завтра я уезжаю на концерт в Берлин. Вернусь в субботу. Давай после поездки обсудим твое будущее.
–Лука, у меня нет будущего. В четверг я иду на деактивацию.
– Погоди… Не спеши с таким важным решением. Ты столько лет была музой отца. Но теперь можешь работать со мной.
– Лука, ты талантливый музыкант. Ты справишься сам. Я все решила.
Что-то в словах Лилы, а главное в ее взгляде заставило Луку на долю секунды ощутить, что он вот-вот пересечет незримую линию, которую пересекать ни в коем случае нельзя.
– Если так, я не буду тебя отговаривать. Знаю, как сильно ты была привязана к отцу
– Лука, во имя Мишеля, я могу тебя попросить?
– Да, о чем?
–Пожалуйста, не переставай творить. Никогда. И неважно, кто и что будет говорить. Не слушай критиков, не смотри на фанатов. Твори для себя. Творчество и есть величайший дар человечеству, не отказывайся от него. Никогда.
И снова это странное чувство тревоги. Словно грозовая туча, темная и пугающая, вот вот накроет весь его мир. Инстинктивно он открыл рот… Но вопрос повис в немой тишине.
Лука не хотел знать. Он выбрал не знать. И словно сургучом мысленно запечатал сомнения - это просто работа с отцом, просто соседство с Мишелем сделало ее такой чувствительной.
– Я обещаю.
Лука обнял Лилу, и мысленно еще раз медленно повторил: “да, работа с отцом".
Потом опустил руки, посмотрела еще раз на Лилу и подумал, что это все таки удивительно, как творческая энергия человека может преобразить обычный искусственный интеллект.
А в голове уже оформилась идея нового альбома “Творец и Лила”, о гениальном художнике и его музе-андроиде.
Лена Коршак (с)