Разговор за чаем
Епископ Амвросий и отец Николай Винокуров утром пили чай в небольшой столовой в здании Ивановского епархиального управления.
– Вот этот епархиальный дом, в котором я сейчас живу, первое время казался мне очень пустым. Я никак не мог к нему привыкнуть. Первые годы епископства были очень сложными. Требовалось ко всему привыкать. Ну, конечно, Ивановская епархия была мне знакома. Но ведь положение епископа – положение совсем иное, – начал вдруг вспоминать архиерей.
– Да, владыка, многое сразу изменилось, – согласился отец Николай.
– Помню, я первое время хотел вместе с сотрудниками епархиальной канцелярии обедать, как это у владыки Поликарпа было заведено, – продолжал епископ. – А отец Николай Демьянович сказал, что ни к чему это, никогда не было, и сейчас не нужно.
– Он строгий был. Нервничал много, это его и погубило.
– Царство Небесное! – перекрестился отец Николай.
– Да, времена сейчас меняются… Сегодня нас вызывают к председателю облисполкома, а ведь совсем еще недавно любые вопросы властям мы могли задавать только через уполномоченного… Владислав Николаевич, конечно, хороший человек, но разговор-то больно трудный – храмы надо открывать пока есть возможность, а это встречает сопротивление…
– Да и с нашей стороны передавливают некоторые, – покачал головой отец Николай. – С этой голодовкой у Введенского храма…
– Здесь всё неоднозначно: думаю, что если бы они затеяли эту голодовку немного раньше, то их бы просто «закрыли» очень быстро, и никто про них никогда не узнал бы. Может и несколько позже эти времена вернутся в другой форме. А пока власть не очень устойчиво себя чувствует, поэтому считается с теми вещами, с которыми ещё совсем недавно не считалась…
– Ну, владыка, Бог даст, всё устроится. Ведь начали мы уже храмы открывать. Помните самый первый?
– Конечно. Помню, как трудно передавали дивный храм – двадцать два купола – в Фурманове. Он принадлежал молокозаводу и был обречён на гибель. В подвале была устроена сливная яма, летом там полоскали белье, зимой мальчишки катались на коньках, как на катке. Сколько обуви стоптали люди, которые ходили по инстанциям, чтобы добиться возвращения храма!.. – задумчиво сказал архиерей.
– Владыка, но ведь власти тогда сами в открытии этого храма нас поддержали, – сказал отец Николай. – Владислав Николаевич тогда с вами туда ездил. Он сначала не хотел ехать. А первый секретарь Фурмановского горкома партии Надежда Павловна Котова партийный руководитель, как ни странно, сама вышла с инициативой передать это здание церковной общине и помочь в его восстановлении. И он из уважения к ней поехал.
– Это да, – согласился архиерей. – Помню, приехали мы туда, посмотрели, встретились с двадцаткой, Владислав Николаевич мне говорит: «Анатолий Павлович (он наши церковные имена не признаёт), обещаю, что храм передадим, но вот в отношении помощи в восстановлении – это трудно». Члены общины говорят, что сами всё сделают. Передали нам церковь, какое-то время прошло. Приезжаю туда, а ничего не сделано…
– Бог даст, владыка, все устроится! – уверенно сказал отец Николай. – Мне кажется, что очень много храмов ещё будет открыто в Ивановской епархии пока вы её управляющий. А с Введенским храмом… Мне кажется хорошо, что вы все-таки взяли в епархию игумена Амвросия (Юрасова).
– Не просто взял, но и ещё архимандритом сделал, – улыбнулся архиерей. – Только много проблем сейчас его духовные чада создали своей голодовкой. Хотя, конечно, храм большой, в самом центре города. Сейчас в нём архив, но под архив построили новое здание, храм будут освобождать. А председатель горисполкома заявил, что после того, как архив выедет, нужно установить в храме орган и сделать концертный зал. Если бы не эта голодовка – кто знает, может так и сделали бы?
– Они и второй храм, в котором были отделы архива, в связи с этими событиями согласились передать общине верующих, – мягко сказал отец Николай. – Там уже двадцатка зарегистрирована, просят настоятеля назначить.
– Ну, назначить недолго, надо сначала, чтобы передали Ильинский храм, а потом уже и про настоятеля решим. Кого ты думаешь?
– Может отца Виктора Гаврилова? Он рядом живёт там, пять минут от храма пешком.
– Да ну тебя! – раздраженно отмахнулся архиерей. – Отец Виктор хороший, но здесь нужен человек совсем иного склада. И смотреть по принципу кто рядом живет – смешно как-то. Меня вот после семинарии думали вообще в Новосибирскую епархию направить, да и Иваново от моего родного Киселёва не ближний свет.
– А кого бы вы думали тогда владыка?
– Думаю, что отца Никандра.
– Но он молодой ещё…
– Вот и хорошо. Люди постарше уже теряют ко всему интерес, а пока человек молод, у него есть еще какое-то горение внутри, он сможет многое сделать. Но нам пора уже ехать с тобой – опаздывать ни в коем случае нельзя.
Встреча в облисполкоме и в архиве
Ивановский облисполком располагался в бывшем купеческом особняке на улице Батурина в самом центре Иванова. Хотя понять, где центр у этого города, образованного путем соединения села Иваново и Вознесенского посада, к которым потом в процессе его расширения присоединяли окрестные деревни, было крайне сложно.
Милиционер на проходной подозрительно посмотрел на двух благообразного вида мужчин в рясах, которые казались ему чем-то чужеродным в этом советском учреждении. Долго рассматривал паспорта, думая про себя: «Ничего себе: у них ещё и паспорта есть!»
В этот момент к ним подошел седой мужчина с недовольным лицом, который сказал милиционеру: «Это к Тихомирову», чем ещё больше его удивил.
– Здравствуйте, Анатолий Павлович, Николай Макарович, – поздоровался он за руку с архиереем и его спутником и вполголоса добавил: – Могли бы и нормально прийти. К Генриху Александровичу и то в костюмах ходили.
Отец Николай смутился, а владыка сделал вид, что не услышал последние слова, только доброжелательно улыбаясь, ответил: «Добрый день, Анатолий Александрович». А. А. Лысов был новый уполномоченный, недавно сменивший на этом посту Генриха Александровича Михайлова, перебравшегося в Москву на повышение. Сейчас он стал в Совете по делам религий заместителем председателя и заведующим отделом Русской православной церкви. С ним у епископа и отца Николая всегда были очень добрые отношения, которые сохранились и после его отъезда в Москву. С А. А. Лысовым такого взаимодействия не сложилось. Впрочем, времена менялись, региональный уполномоченный – по сути, мелкий советский чиновник на ранг ниже, чем завотделом облисполкома, начинал становиться таковым и в глазах представителей религиозных организаций, которым после празднования тысячелетия Крещения Руси начали открывать все двери в начальственные кабинеты. В отношении одежды – действительно, еще совсем недавно владыка и его секретарь ходили на приёмы в государственные учреждения (что бывало крайне редко, в основном к уполномоченному) в костюмах. Но на Поместном соборе 1988 года многие архиереи, в том числе рукополагавший его митрополит Алексий, сказали епископу Амвросию, что пришло время ходить в государственные кабинеты одетыми по форме, и он этому совету внял.
Они поднялись на второй этаж, прошли в приёмную председателя Ивановского облисполкома – большую комнату, из которой две двери по разным сторонам вели в какие-то помещения. Архиерей уже был здесь однажды – протокольная встреча в связи с Тысячелетием Крещения Руси, а отец Николай с интересом рассматривал обстановку бывшего особняка фабриканта Маракушева, ставшего советским учреждением. В приёмной им не пришлось долго ждать: секретарь доложила по телефону об их прибытии, и тут же сказала, указав на дверь рядом с её рабочим столом: «Проходите».
В кабинете их встретил его хозяин – невысокий мужчина в очках с зачесанными назад волосами и ещё один человек, которого он представил им: «Это секретарь облисполкома Лев Евгеньевич Дубов». Владислав Николаевич в отличие от уполномоченного спокойно отнёсся к тому, что гости в рясах: а в чём ещё попы интересно должны ходить? Он встал из-за стола, чтобы пожать им руки, знаком предложил сесть и начал говорить:
– Процесс открытия храмов сейчас объективно начинается, но некоторые… – он помолчал подбирая слово и продолжил: – неразумные люди пытаются его искусственно форсировать, чуть ли не силой отбирать у государства храмы. Особенно остро это проявилось с «Красной» церковью в Иваново. Мы ведь не имеем принципиальных возражений против того, что можно храмы верующим возвращать, если в этом есть объективная потребность. Но иногда нужно немного подождать. С той же «Красной» церковью и храмом в Воробьеве — в них много лет находится архив. Новое здание под него выстроили, но требуется его дооборудование, время на переезд. Я лично гарантировал представителям и той и другой общины, что как только в новом здании завершатся отделочные работы, мы переведем архив. Но они ждать не хотят; из-за «Красной» церкви устроили голодовку, причём ведь это не ивановки её устроили, эти женщины приехали с Западной Украины. Нам хотелось бы решить все-таки это мирным путем, там и всего-то нужно подождать ещё полгода, а ажиотаж вокруг этой голодовки получил очень большую огласку. Анатолий Павлович, нужно нам как-то находить компромиссное решение.
– Анатолий Александрович, смотри, что про тебя в «Огоньке» пишут, – улыбаясь, сказал секретарь облисполкома, чтобы дать архиерею собраться с мыслями для сложного ответа.
В. Н. Тихомиров посмотрел на Л. Е. Дубова и понимающе кивнул: как опытный человек он хорошо понимал положение владыки: ему ведь нужно было как-то уговаривать тех людей, чтобы они снизили свою активность. Могли это истолковать так, что он епископ, а поддерживает атеистические власти. А Дубов раскрыл популярный в позднесоветское время цветной журнал большого формата и начал читать: «"Они не ваши слуги, – стеной вставал Лысов на защиту руководителей, – а слуги народа". "А мы кто – не народ?" – спросили верующие, указав на то, что их просьбу поддерживают тысячи жителей города. Лысов отбил не дрогнув: "Вы – люди. А народ – имеется в виду вся область"».
Лицо уполномоченного стало ещё недовольнее, а архиерей, успевший собраться с мыслями, сказал:
– Владислав Николаевич, нам, конечно, хотелось бы найти возможность, чтобы всё это было мирно решено. Что на ваш взгляд мы могли бы сделать?
– Поговорите с вашим попом, как его там, чтобы он этих хохлушек унял. По-хорошему надо было с ними раньше разобраться, но почему-то мы их пожалели, а зря. Теперь уже слишком большой резонанс.
– А что им сказать про храм – когда планируется его передача? – осторожно спросил епископ.
– Думаю, в течение года решим этот вопрос. И другой отдел архива, который в церкви в Воробьёво, также.
– Это очень хорошее решение, – сказал архиерей, помолчав минуту. – Поговорю с отцом Амвросием, а он, надеюсь, сможет на них повлиять, и так ситуация и успокоится.
– Хорошо бы, – усмехнулся председатель.
– Анатолий Павлович, – вступил опять в разговор Л. Е. Дубов, – а вы готовы сейчас со мной доехать до архива? Там эти ваши, ну ладно – не ваши, голодающие тётки запугали работниц, большинству плевать на них, а некоторые трясутся.
– А чем они могли их запугать? – удивился архиерей.
– Проклинают их всячески, к ним и другие присоединились, у нас любят зла ближним желать, – ответил Лев Евгеньевич. – Ну, так что: готовы со мной туда съездить?
– Да, – ответил епископ.
В. Н. Тихомиров довольно улыбнулся.
– А мне ехать? – спросил А. А. Лысов.
– Толя, а вот зачем ты там нужен? – спросил его председатель. – Лев Евгеньевич сам разберётся. А то потом ещё одну статью будет мне про тебя в центральной прессе читать.
От облисполкома до занятого архивом храма было недалеко – не больше двух километров. Через пятнадцать минут они уже вошли в здание.
У входа их уже ждали сотрудницы, которых предупредили о том, что к ним приедут необычные гости.
После приветствий директор архива начала рассказывать архиерею: «С 21 марта по 1 апреля четыре женщины – члены религиозной общины объявили голодовку, требуя передачи этого здания верующим. Они сидели и лежали на паперти, отказываясь от еды. Вокруг здания постоянно собирались толпы горожан, проходя через них, архивисты выслушивали немало обвинений, угроз и злых слов: "Грешницы, нехристи, убирайтесь!". Многим было немного страшновато».
Епископ понимающе кивнул, а затем сказал: «Никакого греха на вас, работающих в этом здании, нет, не бойтесь того, что они говорят, их слова не принесут вам ничего плохого». И, не смущаясь присутствием секретаря облисполкома, осенил крестным знамением всех присутствующих. А директору архива сказал: «Спасибо вам, что столько лет охраняете это здание, поддерживаете его состояние».
Когда они спускались к машине, Лев Евгеньевич сказал архиерею: «Вы очень мудро сегодня поступили. На самом деле решение по передаче храма общине верующих уже принципиально принято, но если не проявить терпение, то могут быть очень неприятные последствия».
Отец Николай, присутствовавший при всех этих переговорах, то бледнел, то краснел. Архиерей сказал ему, когда они ехали обратно в епархиальное управление: «Да, отец Николай, не с твоей нервной системой работать секретарём епархии в таких условиях. Тут нужен кто-то, кого ничем не пробить… Но, надеюсь, что мы ещё долго потрудимся вместе».
Епископу Амвросию удалось сгладить острые углы, и уже в 1990 году храм был передан верующим. А председателю облисполкома потом не нужно было никакой агитации: хороший архиерей или плохой, какая у него речь, как он паству за собой ведёт – он своё мнение составил. С тех пор у них начались регулярные встречи, официальные и неофициальные. В 1990 году Владислав Николаевич стал председателем областного совета, в 1994-1996 годах председателем Законодательного собрания Ивановской области, в 1996-2000 годах главой администрации Ивановской области.
Во время одной из первых встреч архиерей рассказал ему о начале своего жизненного пути, они пообедали вместе, и с тех пор у них было очень много продолжительных разговоров о жизни. А спустя годы, архиерей убедил Владислава Николаевича, что нужно креститься. Крестил его в церкви в селе Толпыгино, где начинал своё служение. Сказать, что крестившийся почувствовал, что стал новым человеком после крещения, как об этом пишут в книгах, нельзя. Но он никогда не жалел о том, что крестился, стал по-другому относиться ко всему церковному.
Новая реальность
После обрушения Советского Союза в образовавшихся в результате его распада государствах достаточно долгое время было много хаотических процессов. Множество людей, которые считали, что их будущее гарантировано, что у них есть серьёзные сбережения, внезапно стали нищими. Деньги обесценились. На хранившиеся на сберегательных книжках десять-пятнадцать тысяч рублей, на которые ещё вчера можно было купить дом, стало возможно купить только шоколадку... Через ваучеризацию всенародное достояние перевели в частное; причём гражданам, которым изначально говорили, что их доля в общенародном состоянии равняется двум автомобилям «Волга», в большинстве случаев не дали за их ваучеры ничего: они «сгорели» в непонятных инвестиционных фондах. А вот определённая группа лиц, скупившая за бесценок эти ваучеры, которые не были именными, внезапно оказались владельцами фабрик, заводов и целых «бизнес-империй». То, что легко доставалось часто легко и уходило; огромные состояния появлялись и исчезали. Расцветал бандитизм. Социальная составляющая государства в России не отрицалась, но всё больше деградировала. Пенсии задерживались до четырёх месяцев. Место наличных расчётов во многих случаев занимали взаимозачеты и обмены по бартеру; вместо зарплаты также нередко выдавалась та или иная продукция. В Ивановской области закрывались детские сады, начали закрываться и школы. Когда-то бывшие гордостью текстильного края, «Красного Манчестера» фабрики, всё больше приходили в упадок.
Владислав Николаевич Тихомиров вспоминал впоследствии: «Нужно понимать ещё, что за время было в девяностые годы. Так ведь не расскажешь, это нужно пережить. Помню один год, когда не было ни денег, ни зарплат, ни газа, ни мазута, уголь давно закончился. Область была накануне холодной и голодной зимы. Напряжение у народа было огромным. В магазинах пусто, зарплаты не выплачивали по полгода. Что интересно: митингов стало меньше. Их было больше, когда не было проблем с едой, выплатами простым гражданам. Но люди были наэлектризованы. Я шёл на работу – у меня палатки около областной администрации были, люди там ночевали, костры жгли. А зима, холодно. Я к ним подходил пообщаться. И вот в этих критических условиях роль духовного пастыря была велика. Нужно было слышать, как он говорил. Не могу сейчас передать это дословно, но результат был таким, что люди после общения с владыкой уходили не озлобленные. Он способствовал профилактике панических настроений, учил, что нужно верить в лучшее. Но чтобы оно было к нему нужно двигаться не нагнетанием ситуации, а созидательной деятельностью; пусть даже и в таких критических условиях».
И в этих тяжелейших условиях в Ивановской области начали открываться новые храмы. За 1989-1990 годы число храмов епархии выросло с 44 до 60. В 1991 году было зарегистрировано 37 новых приходов; появились три монастыря - впервые в истории Ивановской епархии. Причём Свято-Введенский женский монастырь в г. Иваново был открыт там, где исторически монастыря не было – для того времени это было очень необычным событием. Его настоятелем стал архимандрит Амвросий (Юрасов) – необычный в истории Православия случай, когда духовник женского монастыря около пятнадцати лет был и его настоятелем, но благодаря его руководству монастырь стал одним из крупнейших в России. В древний Николо-Шартомский мужской монастырь села Введенье Шуйского района при отсутствии настоятеля или наместника экономом был назначен молодой иеродиакон Преображенского кафедрального собора Никон (Фомин). За короткий срок он начал возрождение этой обители; в ней появились насельники. Архиерей рукоположил его в сан иеромонаха, назначил наместником этого монастыря, в 28 лет возвёл в сан архимандрита. Монастырь быстро развивался, число его насельников росло, открывались подворья. Настоятельницей Свято-Успенского женского монастыря села Дунилово Шуйского района была назначена игуменья Ольга (Соколова). Ещё недавно она была просто швеей, а тут сумела раскрыть свои административные таланты. Через несколько лет она открыла при монастыре детские приют и гимназию для девочек. Села Введенье и Данилово находятся рядом; в каждом из монастырей несколько храмов. Некоторые из проезжающих мимо них говорят, что ощущение такое же, как когда проезжаешь мимо Суздаля.
В этом же, 1991 году, епископ Амвросий был возведён в сан архиепископа. В 1993 году Ивановскую епархию посетил патриарх Московский и всея Руси Алексий II, избранный Поместным собором 1990 года после кончины патриарха Пимена. Для владыки Амвросия визит патриарха был вдвойне волнителен – впервые он принимал в своей епархии первосвятителя, который тем более когда-то возглавил его архиерейскую хиротонию.
И открытие храмов всё продолжалось. Новые приходы требовали большого количества духовенства. Если, например, в 1984 году епископом Амвросием были рукоположены 4 священника и 3 диакона, то в 1989 году рукоположения были 12 священников и 1 диакон. В 1991 году 13 священников и 8 диаконов, в 1993 году 25 священников и 6 диаконов, в 1996 году 44 священника и 6 диаконов.
В 1993 году свыше 135 храмовых зданий было передано постановлением главы администрации Ивановской области в собственность Ивановской епархии. Ивановская область стала единственным регионом России, где храмы передавались не в пользование, а собственность Церкви.
Существенное значение имел и тот момент, что в 1990 году в России сменилось религиозное законодательство. С разницей в три недели были приняты союзный и российский законы о свободе вероисповеданий. Если союзный закон готовили профессионалы, понимающие специфику деятельности религиозных организаций (среди народных депутатов СССР был и будущий патриарх Алексий II), то российский закон готовили диссиденты и либералы, очарованные западными протестантскими образцами. С учётом того, что союзный закон перестал действовать с распадом Советского Союза, остался российский, не упоминавший централизованных религиозных организаций, открывший двери в Россию представителям самых немыслимых деструктивных религиозных культов, некоторые из которых были признаны экстремистскими и запрещены. По этому закону государство имело взаимодействие не с централизованной религиозной организацией (патриархией, епархией), а местной (приход в лице его учредителей-мирян – по сути, повторение советского законодательства о религии). Этот закон действовал до 1997 года, когда утратил силу в связи с принятием федерального закона «О свободе совести и религиозных организациях». За эти семь лет благодаря несовершенству законодательства произошло и много настроений в Православной церкви, можно особо выделить так называемый суздальский раскол, когда ряд общин с храмами перешли в юрисдикцию Русской зарубежной церкви. Передача в Ивановской области храмов именно епархии (а не приходам) и именно в собственность позволяла таких ситуаций избежать. Это был уникальный для того времени опыт, ставший возможным во многом именно благодаря личности архиепископа Амвросия, тому авторитету, которым он пользовался в регионе.
Положение Церкви стремительно изменялось вместе с переменами, происходившими в государстве и обществе. Священнослужители получили возможность управления делами приходов, «двадцатки» после перемен в законодательстве стали «десятками» и их представители уже не играли определяющей роли в приходской жизни. Трудности, которые испытывали все жители России в эпоху перемен, испытывали на себе и священнослужители, и прихожане.
Архиепископ Амвросий давал шанс проявить себя практически каждому человеку, желавшему стать священнослужителем. Совсем молодые люди и старики, с учёными степенями и малообразованные, с огромным жизненным опытом и без него – самые разные ставленники рукополагались им в священный сан. Не все справлялись, но именно благодаря тем, кто справились, буквально из руин восстанавливались разрушенные монастыри и храмы, строились новые.
Большую роль в восстановлении поруганных святынь, реализации церковных проектов, ставших возможными в новой парадигме государственно-церковных отношений, сыграли благотворители. Большое значение имела также поддержка представителей органов государственной власти и местного самоуправления. Стало возможным открытие православных общеобразовательных школ, начало работы в сфере духовного образования и просвещения.
Священнослужителей становилось все больше, некоторые из них были очень проблемными. Но архиепископ Амвросий оставался все таким же добрым отцом для своей епархии – священнослужителей, монашествующих и прихожан. На светских людей, открывшим для себя Церковь в зрелом возрасте, после периода гонений на религию, общение с ним производило неизгладимое впечатление.
Устанавливались и развивались межконфессиональные контакты, как внутри региона, так и международные. Они способствовали тому, что Ивановскую область характеризовали как регион религиозного мира и согласия. При этом архиерей никогда не делал никаких уступок в сугубо религиозных вопросах; но во всех сферах, имеющих общечеловеческое значение вне зависимости от религии и национальности, развивал взаимодействие с представителями других конфессий.
Михаил Иванович
Архиепископ Амвросий с уважением, но осторожно относился к тем, кто хотел выступить в качестве благотворителя церковных начинаний. С одной стороны – он понимал, что без внешней помощи невозможно восстанавливать разрушенные за годы безбожия святыни, стоить новые. С другой – как человек, не понаслышке знавший об изнанке духовного мира, он понимал, что на тех людей, которые делают какие-то добрые дела для Церкви, идет нападение тёмных сил. Ему запомнились два случая. Один раз, на сломе советской и постсоветской эпох, директор крупной фабрики, ставший её хозяином, оплатил паломническую поездку группы священнослужителей за рубеж. Поездка по святым местам прошла хорошо, но глава областной администрации был недоволен, что в условиях экономического кризиса в регионе новые «купцы» позволяют себе барствовать так, как это делалось героями выпускавшихся в СССР книжками о буржуях. Понятия «паломничество» тогда не существовало. Поэтому он велел налоговой инспекции начислить налог священнослужителям за эту поездку как за доход, потому что, на его взгляд, она не имела служебной необходимости. Архиерей тогда смиренно заплатил налог, предложил так поступить и другим священнослужителям, которые ездили вместе с ним, но некоторые из них судились с налоговой, и выиграли суд. А организовавший поездку директор тогда пришел к епископу выпивши, возмущался, говорил, что глава области ходит без охраны, он заплатит деньги бандитам, и те принесут ему его голову на блюде… «Как Иоанна Крестителя, прямо, – строго сказал ему владыка. – А вы помните, что стало с Иродом? А с Иродиадой, как она плясала на реке во время ледохода, пытаясь спасти жизнь, как плясала на пиру, чтобы потребовать смерти Иоанна Предтечи, и как ей оторвало голову льдинами, как её отрубили святому?» Директор притих, видно было, что слова на него подействовали. И епископ уже мягко добавил: «Вы не Ирод, и он не Иоанн Креститель. Отдохните сегодня. Вы сделали доброе дело – организовали поездку по святым местам, поэтому произошло нападение демонических сил. Не нужно ему поддаваться». И благословил успокоившегося мужчину, который с тех пор стал взвешен в словах. Но у архиерея память об этой ситуации осталась навсегда. Другой момент – примерно в это же время – был связан с тем, что ещё один директор оказывал помощь нескольким монастырям епархии, а потом заболел. У епископа Амвросия с ним были добрые отношения, поэтому он, придя посетить его во время болезни, сказал, что это бесовское нападение на него из-за помощи Церкви. А тот сразу спросил: «А почему ты меня сразу не предупредил, что так будет, когда просил помочь?» С тех пор он был осторожен в общении с меценатами. Тем более, что настоятели монастырей и приходов по его благословению решали с ними все вопросы напрямую.
Но было много и тех благотворителей, с которыми у него сложилось доверительное общение. Из них особенно нужно выделить Михаила Ивановича Чепеля, впоследствии – иеромонаха Михаила. Вместе со своим другом Андреем Юрьевичем Быковым они создали сначала итало-российский, а затем и непосредственно в России Фонд Святителя Николая Чудотворца. У них возникла идея, что поскольку именно Иваново многие ассоциируют с началом гибельных революционных событий в России ХХ века, то нужно отсюда начать возрождать духовность примером добрых дел. Они пришли на прием к владыке, изложили ему свою концепцию. Он очень внимательно их слушал, высказывал свои пожелания, предложения. Сразу включился в работу и в определенной степени направил их на ряд проектов, которые начали реализовывать в Фонде.
Михаил Иванович вспоминал впоследствии: «Для меня радостью было с ним общаться. По поводу или без повода стремился попасть к нему, услышать пару слов, просто посмотреть на него. Он меня как-то окрылял. А иногда, после продолжительного уже сотрудничества, были случаи, что я внутренне сопротивлялся какому-то проекту. Иду к владыке. Самое интересное – он никогда ни в чём не убеждал. Но в разговоре просто излагал, как ему это видится; а я чувствовал, что во мне зарождается неописуемое чувство легкости и полета, и не мог не согласиться с мыслями владыки. Это не был гипноз или психотерапия, это был разговор грешника со святым. И у меня действительно появлялись крылья, просто летел, чтобы совершить дело совместно решенное, которое было по благословению владыки».
Архиепископ Амвросий рассказал Михаилу Ивановичу, глубоко вникавшему во все духовные вопросы, о своём опыте духовного общения с архимандритом Леонтием, который к этому времени был уже прославлен в лике Новомучеников и исповедников Российских на Архиерейском соборе 2000 года. Как вспоминал впоследствии М. И. Чепель, «…я много спрашивал у владыки о преподобном Леонтии, он рассказывал все, что знал, при этом чувствовалась духовная связь между ними, в которую невольно вошел и наш Фонд. Мы много помогали в реставрации храма, восстановлении росписей. Помню, когда вначале входили в эту церковь, в притворе все было просто чёрным. И когда мы обратились к художнику Евгению Корнееву, он предложил очень красивый вариант росписи, который очень нам понравился, и эта роспись была сделана. Тогда я почувствовал глубокую духовную связь, покровительство преподобного Леонтия».
Архиепископ Амвросий духовно поддерживал Фонд и в его культурных проектах – в первую очередь, в помощи хоровой капелле юношей и мальчиков под руководством А.М. Жуковского. Архиерей сам прекрасно пел, любил пение. Это было очень важное направление. Фонд поддерживал коллектив, который находился в очень сложных условиях работы, помог ему попасть на лучшие сцены страны. Концерты капеллы состоялись в Кремлевском Дворце съездов, Храме Христа Спасителя, в Московской консерватории; организовывал гастрольные поездки по России и за границу, совместные выступления с народными артистами России – Тамарой Гвердцители, Ренатом Ибрагимовым, Александром Захаровым, Сергеем Захаровым, Зауром Тутовым.
Михаил Иванович Чепель – выпускник философского факультета Московского государственного университета, обладатель международных ученой степени доктора философских наук и ученого звания профессора философии – часто в разговорах с архиепископом Амвросием касался сложных философских проблем. Ему запомнились их разговоры о времени, о чём он впоследствии вспоминал так: «Мы говорили о разных вещах, в том числе о понятии "время". Понимал, что это для него не пустое слово. У него в кабинете было очень много часов. Он любил часы. Владыка понимал время, как то богатство, которое Господь нам даёт. В наших разговорах с ним тогда мы сформулировали, что время – большое богатство, которое даётся человеку в дни его земной жизни, как инструмент. А от человека зависит, как он им распорядится. Но каждая секунда, посвященная Господу – это возможность очищения, покаяния, помощь в прохождении воздушных мытарств. Очень жалко смотреть на людей, которые бездарно проводят время, фактически его убивают. Мне порой приходилось видеть, как люди умирают. Многие в этот момент просят продлить их жизнь. Это значит – продлить время, потому что по исходе души из тела, она вступает в реальность, где нет времени. И вот это продление жизни имеет смысл, если оно используется для покаяния, для Богообщения: ведь в аду человек теряет возможность общения с Богом, теряет возможность сам изменить свою судьбу. А может сделать в дни своей земной жизни, пока у него есть для этого время, даже если его немного, как у разбойника на кресте. Такие вот мысли рождались в ходе наших бесед с владыкой Амвросием».
Архиерей тоже любил эти разговоры – ему было легко говорить с человеком, который глубоко видит духовную суть происходящих событий. Спустя годы, рукоположенный в сан священника и принявший монашеский постриг, иеромонах Михаил (Чепель) в одном из интервью сам сформулировал то, что не могли понять многие из других благотворителей, с кем общался архиепископ Амвросий: «Наверное, это естественно – дьявол не пропускает просто так добрые дела. Когда удаётся, что-то созидательное выполнить, то или до этого, или после бывают какие-то искушения, то есть испытания. Некоторые подвижники Православия говорили, что если их нет, то это знак, что доброе дело Богом не принято. Но это не повод, чтобы бояться делать добро во славу Господа. На всё воля Божия. За всё надо Бога благодарить».
Врачи душ и тел
Архиепископ Амвросий с очень большим уважением относился к врачам. Уже в начале 1990-х начала серьёзно болеть протоиерей Николай Винокуров, не выдержавший психологических перегрузок нового времени, в чём-то не менее сложным, чем во времена гонений на Церковь. Да и у самого архиерея здоровье начинало давать сбои. И он видел, насколько важна своевременно оказанная медицинская помощь, как важны профилактика, предупреждение заболеваний. Впрочем, он и с молодости это знал, когда из-за узкой обуви у него однажды возникли проблемы с ногами, потребовавшие хирургического вмешательства.
В 1990-е годы священнослужителями становились люди самых разных профессий. Среди тех, кого архиепископ Амвросий рукоположил в сан священника были и врачи – протоиерей Александр Соловьёв, игумен Варфоломей (Коновалов), схиигумен Николай (Илларионов), иеромонах Иннокентий (Илюшин). Некоторые из них, приняв священный сан, продолжали и медицинскую практику.
Но особенно архиерей выделял из них игумена Агафангела (Гагуа). Их первая встреча произошла после архиерейского богослужения в Преображенском кафедральном соборе, когда в то время еще не думавший ни о каком монашестве и священстве студент Ивановского медицинского института Александр просто подошёл взять благословение у архиепископа Амвросия. А тот посмотрел на него и сказал: «Молодой человек, вы будете сначала монахом, а потом священником». В жизни будущего врача был тогда вполне светский период; ему подумалось: «Вот архиерей какую-то странную вещь сказал, наверное, с кем-то меня перепутал...» Но по прошествии определённого времени его пророчество сбылось.
Через некоторое время молодой врач стал духовным чадом владыки Амвросия. Их встречи стали очень частыми. Архиерей во время бесед раскрывал сокровищницу православной веры, своего личного духовного опыта, опыта молитвы, Богообщения, пути в Церкви. Высота его личности впечатляла; чувствовалось, что многие знания в прямом смысле получены им свыше. А потом он стал посылать к работавшему в то время в 4-й городской клинической Александру Кондратьевичу пациентов, которые являлись священнослужителями, монашествующими, просто прихожанами храмов города Иваново. А через общение с ними и, разумеется, с самим владыкой, врач стал всё больше задумываться о своём жизненном пути. Было свыше ста человек, которым он по просьбе владыки Амвросия оказывал медицинскую помощь. Причем не только ивановцам, но и москвичам, владимирцам. И для врача было полезно знакомство и общение с этими людьми, в том числе воспитывавшее терпение, сострадание, дававшее лучшее понимание особенностей церковной жизни.
Через четыре года владыка сказал Александру Кондратьевичу: «Ты молодой человек, полон сил. Сейчас время, когда священников не хватает, а возвращается много храмов, восстанавливаются поруганные святыни. Почему бы тебе не послужить, не оставляя и медицинскую практику? Это было бы полезно». Причём архиепископ Амвросий прямо благословил, чтобы он никогда не бросал медицинскую деятельность. Состоялись монашеский постриг, диаконская, затем священническая хиротония. Отец Агафангел стал совмещать работу сначала в больнице, а потом в Ивановской государственной медицинской академии со службой в Преображенском кафедральном соборе. Он брал у архиерея благословение на каждое серьезное научное изыскание. Особенно на работу над кандидатской, а затем докторской диссертацией. Владыка хотя и был очень далек от практической медицины, но считал всё это очень значимым. Его благословение имело очень большую силу: то, что иеромонах Агафангел предпринимал, заручившись им, всегда воплощалось в жизнь, а то, в чем рассчитывал только на собственные силы нередко не получалось. Когда так получилось много раз, ему стало понятно, что владыка Амвросий через свое благословение передаёт волю Божию. На протяжении 14 лет отец Агафангел возглавлял кафедру древних и новых языков в открытой в Иваново в 2002 году духовной семинарии. Со временем кафедра была признана одной из лучших подобных семинарских кафедр в России.
Архиепископ Амвросий поддержал отца Агафангела и в его идее строительства нового храма в г. Иваново. Сначала хотели строить его у парка Степанова, но там была непростая история, связанная с противостоянием определенных сил. Владыка был непосредственно включен в этот процесс. Участок в том месте не был выделен. Но благодаря тем событиям стало возможным выделение места под строительство храма в самом центре города Иваново, на площади Победы – месте духовно очень непростом, связанном с именем известного террориста Нечаева, и одновременно исключительно духовно важном, как место памяти о военных подвигах ивановцев, которые на протяжении десятилетий были увековечены лишь временным памятником, который в народе прозвали «печкой». Проект, закладка храма, работа с благотворителями, формирование попечительского совета по строительству – всё это стало предметом самого пристального участия архиепископа Амвросия. До ухода на покой он был председателем попечительского совета по строительству данного храма, а уходя на покой, позаботился о том, чтобы его сменил человек, также пользующийся большим заслуженным авторитетом – руководитель Фонда Святителя Николая Чудотворца отец Михаил (Чепель). И храм на площади Победы был построен, сейчас в нём идут богослужения.
А игумен Агафангел (Гагуа) – доктор медицинских наук, профессор, ведущий научный сотрудник отдела по науке и образованию ФГБУ «Научно-клинический центр оториноларингологии ФМБА» г. Москва, которым за период врачебной практики было выполнено свыше трех тысяч оперативных вмешательств, продолжает совмещать служение в Церкви с научной и практической медицинской деятельностью.
Почётный профессор
Архиепископ Амвросий не получил какого-то систематического образования кроме средней школы и духовной семинарии. Однако всю жизнь он очень много читал. Когда стал плохо видеть, ему каждый день читала книги монахиня Ксения (Галанцева). Знания, полученные путем постоянного ежедневного самообразования, дополнялись молитвенным и духовным опытом. С годами это наложило свой отпечаток и на его внешнем облике. Некоторые непосредственные прихожане собора, рассматривавшие фотографии архиереев в церковном календаре, говорили, что вот этот архиерей похож на купца, этот на приказчика из лавки, а наш на профессора.
Когда владыке это передавали, он с юмором к этому относился: ну, что спрашивать с некоторых людей в их оценках других? Но его авторитет неуклонно рос, в том числе и в научных кругах. Всё больше представителей вузовской интеллигенции искали с ним встреч, оставаясь под впечатлением его личности.
В Шуйском государственном педагогическом университете в 1998 году была открыта кафедра философии и религиоведения. ШГПУ к этому времени уже не один год сотрудничал с Ивановской епархией. Еще с 1994 года священнослужители епархии читали студентам вуза курс «Философско-богословское содержание основных сюжетов Священного Писания». Широкий резонанс в стенах ШГПУ вызвали и первые философско-богословские чтения, состоявшиеся благодаря участию епархии и показавшие широкие перспективы сотрудничества вуза с Православной Церковью. Кроме того, издательством ШГПУ был выпущен в свет целый ряд книг и сборников, связанных с историей русского православия.
В 1997 году учёный совет Шуйского государственного педагогического университета принял решение о выпуске сборника трудов архиепископа Амвросия и присвоения ему звания почётного профессора ШГПУ. Проректор по научной работе университета, профессор И. Ю. Добродеева, выступая на церемонии вручения архиерею аттестата почётного профессора, в частности сказала: «Доброе, сочувственное слово владыки больной, тоскующей душе – рождает надежду на доброе устроение жизни, дает мужество пережить скорбь и муки, раскрывает их смысл в земной жизни. Разговаривая с человеком, владыка отвечает на незаданные вслух вопросы. Он … слышит из души другого идущий вопрос. Он слышит и страх, и боль, и смятение. Отвечая “Не нужно бояться, нужно просто, верить в Бога, Бог никогда не сделает никому плохо”. Беседы с владыкой – это всегда беседы с высоким, духовным миром, благоустроенность, красота н возвышенность которого очищающе действуют на собеседника. При этом его духовный мир настолько поднят над дурным психизмом обыденности, что высотой своей врачует. Владыка говорит о грехе со скорбью за человека. Для него бесконечно дорога душа, как незримый Божественный светильник в человеке, он верит в душу каждого, какими бы страстями она не была терзаема. Своей верой в человека он помогает ему найти точку опоры в трагедии земного существования. Пример владыки ясно показывает духовную сопряженность веры в Бога с верой в человека».
К концу 1998 года не менее тесное сотрудничество наладилось у епархии с Ивановским государственным университетом. В его стенах неоднократно проходили занятия с учащимися Ивановских епархиальных пастырско–богословских курсов, различные богословские факультативы.
В 1995 году в Ивановской епархии были открыты пастырско-богословские курсы, на базе которых к 1999 году выросло духовное училище, в 2002 году реорганизованное в духовную семинарию. Как вспоминал впоследствии действительный государственный советник РФ третьего класса, в 2000-2005 годах губернатор Ивановской области Владимир Ильич Тихонов: «К созданию духовной семинарии в Ивановской области приложил свою руку отчасти и я, в ранге губернатора, согласившись по просьбе владыки Амвросия в знак глубокого уважения к нему возглавить попечительский совет сначала духовного училища, а потом, когда мы совместными с епархией усилиями через полтора года после моего прихода на пост председателя попечительского совета добились его реорганизации в духовную семинарию, то и попечительский совет духовной семинарии. Более того: 16 декабря 2004 года я лично по просьбе владыки представлял патриарху Алексию II на утверждение проект развития духовной семинарии».
С начала 1990-х годов стало возможным взаимодействие епархии в воинскими подразделениями, правоохранительными учреждениями региона. Священнослужители и представители епархии, не имеющие священного сана стали проводить встречи с личным составом, участвовать в патриотическом воспитании. Активно работала тюремная миссия. У руководителей силовых структур региона архиепископ Амвросий неизменно пользовался большим авторитетом.
Как вспоминал генерал-майор, заслуженный военный лётчик РФ А. В. Ахлюстин: «Нужно было видеть, как менялись лица военнослужащих, когда они слушали владыку. Нужно ведь понимать, что 1990-е годы – это было очень сложное время. Неизвестность будущего – выгонят тебя завтра или нет, а если и нет, то служба без денег, без топлива, без имущества – и вот, несмотря на такие жёсткие условия, когда владыка говорил, то ожесточенные лица офицеров, прапорщиков, солдат как-то изменялись, я обратил на это внимание. Он обладал особым даром такого изложения своих мыслей, что, как казалось, проникал в подсознание человека, но всегда использовал это только на благо. И вообще представители силовых структур очень хорошо относились к архиепископу Амвросию. У нас тогда был своего рода "клуб" людей в погонах, сейчас между представителями разных структур нет такого тесного общения. А тогда все мы – и представители Министерства обороны, и ФСБ, и МВД, и МЧС были постоянно как бы в едином кулаке. Это было обусловлено особенностью времени, потому что задачи, которые тогда возникали, требовали тесного взаимодействия всех структур. Реагировать приходилось на разные внутренние ситуации – помните ведь это время, проблемы, связанные с Чечней, Дагестаном. И вообще та неразбериха, которая до 2000 года творилась в государстве, она сама по себе подвигала представителей силовых структур к единению. Мы все вместе ездили к архиепископу Амвросию – и генерал-майор ФСБ В.П. Майоров, и генерал-майор милиции Г.М. Панин, и многие другие. Думаю, что некоторые вещи, которые были в области сглажены в то время – это благодаря Владыке. Он очень мудро себя вел, никогда не настаивал, что нужно вот так сделать в вопросах, которые не входили в его компетенцию. Но мягкие рекомендации давал, и поскольку они не были навязчивы, то к ним прислушивались. С ним очень хорошо взаимодействовали губернаторы области – В.Н. Тихомиров, В.И. Тихонов, другие представители руководства региона».
…Когда в 1977 году епископ Амвросий был назначен на Ивановскую кафедру, в епархии было только 44 прихода. На момент, когда в 2006 году архиепископ Амвросий ушел на покой, в Иваново-Вознесенской и Кинешемской епархии были Духовная семинария, 12 монастырей, 188 приходов и монастырских подворий, 4 общеобразовательные православные школы, 3 монастырских детских приюта, один православный детский сад. В епархии проходили своё служение свыше 400 священников и 100 диаконов.