На протяжении многих лет, тема Российской империи во второй отечественной войне занимает небольшое значение в сравнении с более поздними конфликтами 20 веке. По этой причине многие советские штампы остаются в историческом дискурсе на протяжении многих десятилетий, важнейшим из которых является бездарность последнего российского императора, как военного деятеля.
Но так ли это было на самом деле? Для ответа на этот вопрос мы взглянем на исторические факты.
Император Николай II, еще будучи наследником престола, получил сильное военное образование, которым руководили такие известные военные теоретики, как генерал М.И. Драгомиров (по боевой подготовке войск), генерал Г.А. Леер (по стратегии и военной истории), генерал Н.А. Демьяненко (по артиллерии), П.Л. Лобко (по военной администрации).
В ГАРФ в фонде Николая II имеются документы, посвященные военным занятиям Наследника Цесаревича Николая Александровича, дающие представление о полученном им военном образовании:
1) Вычисления Николая II по морским навигационным приборам с 23 августа 1884 по 3 января 1885.
2) Ученические тетради Николая II по фортификации с 10 октября 1885 по 2 февраля 1887.
3) Конспект курса артиллерии, написанный для великого князя Николая Александровича.
4) Записи великого князя Николая Александровича по курсу военной администрации с 21 ноября 1887 по 11 марта 1889.
5) Учебные записи великого князя Николая Александровича по военному делу. 1887 г.
6) Конспект курса «военно-уголовного права».
7) Учебные пособия по изучению военного дела.
Помимо теории, наследник много времени отдал военной практике. В 1884 году великий князь Николай Александрович «становится» на военную службу и 6 мая, в свой день рождения, приносит воинскую присягу. В августе 1884 года Наследник получил звание поручика. Он провел два лагерных сбора в рядах лейб-гвардии Преображенского полка в должности ротного командира. В марте 1889 года будущий Император писал: «Я проделал уже два лагеря в Преображенском полку, страшно сроднился и полюбил службу! Я уверен, что эта летняя служба принесла мне огромную пользу, и с тех пор заметил в себе большие перемены»
При этом своё звание Николай Александрович менять не хотел, ибо считал невозможным самому себе давать повышение. Сухомлинов пишет в своих мемуарах: «При вступлении на престол Николая Александровича, старшего из Михайловичей, великого князя Николая Михайловича не было в Петербурге. Когда он вернулся в столицу и явился Его Величеству, то Государь, в силу прежних дружеских отношений, встретил его ласково, приветливо и «дернула меня нелегкая», как он сам рассказывал мне затем, спросить Государя: «А когда же ты сделаешь себя генералом?» Государь сразу же изменился и недовольным тоном ответил ему: «Русскому царю чины не нужны. В Бозе почивший отец мой дал мне чин, который я сохраню на престоле»
Генерал Н. А. Епанчин, в ту пору офицер Преображенского полка, вспоминал: «Цесаревич проходил военную службу в пехоте, в Преображенском полку, как младший офицер и как батальонный командир; в коннице, в офицерской кавалерийской школе, и в Л.-гв. Гусарском Его Величества полку, и в артиллерии, в Гвардейской Конно-артиллерийской бригаде. Таким образом, он имел возможность изучить строевую полевую службу, познать войсковой быт, мог наблюдать работу офицеров и солдат, сойтись с ними, узнать русского человека, особенно простолюдина, в его работе. Всё это было для него крайне необходимо, особенно для его будущего предназначения как Монарха. Служебные обязанности Цесаревич исполнял чрезвычайно добросовестно, входил во все необходимые подробности.
Житейская обстановка Цесаревича в полку ничем не отличалась от условий жизни остальных офицеров – была проста, безо всяких излишеств. Он столовался в офицерском собрании и не предъявлял никаких претензий; особенно это бросалось в глаза на манёврах, когда подавалась закуска самого простого вида, так как вообще в Преображенском полку не было никакой роскоши. Это, разумеется, производило большое впечатление на унтер-офицеров и на всех солдат полка.»
Генерал А. А. Зуров, бывший сослуживец будущего Николая II по Лейб-гвардии Преображенскому полку, вспоминал: «Наследник Цесаревич всегда аккуратно приходил на занятия; Он не числился только, но действительно служил и был образцовым офицером и командиром. Его отношение к своим однополчанам, офицерам и солдатам было всегда дружелюбным и доброжелательным. Он был подлинным отцом-командиром, заботившимся о своих подчинённых, как офицерах, так и солдатах, о солдатах же в особенности, так как он любил их всем своим русским сердцем; Его влекла к ним их бесхитростная простота, что было основной чертой Его собственного характера. Наследник Цесаревич не только интересовался их питанием и условиями их казарменной жизни, но и домашними делами, жизнью и нуждами их семей и помогал их нужде».
Непосредственный начальник Наследника Великий Князь Константин Константинович записал в своём дневнике в 1894 г.: «Ники держит себя в полку с удивительной ровностью; ни один офицер не может похвастаться, что был приближён к Цесаревичу более другого. Ники со всеми одинаково учтив, любезен и приветлив; сдержанность, которая у него в нраве, выручает его».
Сам же Николай с радостью окунулся в военную службу, учебные бои, переходы, боевое товарищество: «В 9 час. выступил из казарм с 1-м и 4-м батальонами к Александровскому мосту, куда прибыли одновременно и остальные Таврические батальоны. В 10 час. Костя повёл полк к сборному пункту у дачи Кушелева, где имели большой привал до полудня. (…)12 ¼ наш отряд в составе 4 бат., 3-х сотен лейб-казаков и 4 орудий Михаила Павловича батареи под командой Кости двинулась на север. При выходе у д. Гражданка были встречены артиллерийским огнём противника, занявшего позицию у дер. Ручьи и сильно окопавшегося снегом. Развернувшись, быстро начали наступать, угрожая левому флангу неприятеля. Мой батальон шёл в первой линии, за мною следовали быстро 2-й и 3-й бат. Идти было очень скользко, люди падали поминутно. В полчаса мы уже ворвались в укрепления сапёр и взяли два их орудия. В сельской школе был приготовлен завтрак нашею артелью, и удалось накормить весь отряд. Около 4-х двинулись в обратный путь. Ветер дул в лоб и очень мешал передвигать ноги. До черты города шёл пешком во главе батальона, как прошлым летом на подвижном сборе. Ровно в 6 час. пришли на Миллионную, мокрые и грязные, но очень довольные».
Командир полка, форму которого в этот день носил Император, испросил в виде милости зачислить Николая II в первую роту и на перекличке вызывать его как рядового. Государь на это согласился и потребовал себе послужную книгу нижнего чина, которую собственноручно заполнил. В графе для имени написал: «Николай Романовъ», о сроке службы — «до гробовой доски»».
В войсках ореол царского имени был очень велик. Отношение армии к правящему монарху было особым. Независимо от личных политических симпатий и антипатий каждого воина в отдельности, войска в целом благоговели перед именем Государя. Генерал П.Н. Краснов вспоминал, как еще до войны он присутствовал на смотре, который делал казачьим частям Николай II: «Трубачи заиграли полковой марш... Государь взял на руки Наследника и медленно пошел вдоль фронта казаков. Я стоял на фланге свой 3-сотни и оттуда заметил, что шашки в руках казаков 1-й и 2-й сотен качались... Разморились! Государь подошел к флангу моей сотни и поздоровался с ней. Я пошел за Государем и смотрел в глаза казаков, наблюдая, чтобы у меня-то в моей «штандартной» вымуштрованной сотне не было шатания шашек. Нагнулся наш серебряный штандарт с черным двуглавым орлом, и по лицу бородача-старообрядца, красавца-вахмистра, потекли непроизвольные слезы. И по мере того, как Государь шел с Наследником вдоль фронта, плакали казаки и качались шашки в грубых мозолистых руках и остановить это качание я не мог и не хотел».
Николай II искренне любил войска. «Мы смотрели восемьсот солдат 1-го армейского корпуса, — писал он своей матери в 1906 году, — вернувшихся с войны, чтобы быть учителями молодых солдат своих полков. Всем раненым, оставшимся в строю, я дал Георгиевские кресты. Такая была радость увидеть этих славных людей, которые с такой самоотверженностью послужили в страшной и трудной войне».
«Государь обожал армию и флот, — пишет Вырубова., — Государь говорил, что солдат — это лучший сын России»,
Принц Генрих Прусский, брат кайзера Вильгельма II, писал, что Николай II — «хороший военный».
Николай II всегда живо интересовался вооружением своих войск, уделял ему пристальное внимание во время маневров и посещений воинских подразделений и боевых кораблей. Флигель-адъютант Николая II С.С. Фабрицкий вспоминал о посещении Императором броненосца «Наварин»: «За несколько дней до смотра началось нервничание и волнение начальствующих лиц на броненосце, не знающих, как Государь Император будет делать смотр. Все хорошо знали, что Государь любит морское дело и знает его хорошо.»
Именно Николай 2 как мало кто из его окружения, чувствовал всю опасность надвигающейся бури и принимал дипломатические методы для предотвращения её. Это хорошо видно по его действиям в обстановке европейского кризиса лета 1914 года. Царь всеми силами пытался оттянуть начало мобилизации, не оставлял надежды договориться с Императором Вильгельмом 2 даже тогда, когда ситуация была патовой. Сознанием ответственности перед всеми подданными и почвой и призывом к миру были исполнены телеграммы царя германскому кайзеру, которых тот не захотел услышать. «Мы далеки от того, - писал он кайзеру в телеграмме 18 июля 1914, - чтобы желать войны. Пока будут длиться переговоры с Австрией по сербскому вопросу, мои войска не предпримут никаких вызывающих действий.
Даю тебе в этом мое слово. Я верю в Божье милосердие и надеюсь на успешность твоего посредничества на пользу наших государств и европейского мира. Преданный тебе Н.»
Этим Николай 2 принципиально отличался от остальных государственных деятелей тогдашней Европы. Характерны слова Государя, что «война приведет к гибели сотен тысяч русских людей"» Подобная мысль не была высказана больше ни одним государственным деятелем той эпохи. Великий князь Александр Михайлович писал: «Император Николай II делал все, что было в его силах, чтобы предотвратить военные действия, но не встретил никакой поддержки в своих миротворческих стремлениях у своих ближайших соратников министра иностранных дел и начальника Генерального штаба».
«Государь не строил никаких иллюзий, — писал историк Керсновский. — Он отдавал себе отчет в своей неподготовленности военной и ближайшим своим сотрудником и фактическим главнокомандующим пригласил наиболее выдающегося деятеля этой войны генерала Алексеева, только что благополучно выведшего восемь армий из угрожавшего им окружения»
Адмирал Бубнов писал: «Государь готовился лишь к военной карьере, которую он очень любил, и уровень его знаний соответствовал образованию гвардейского офицера, что само собой разумеется, было недостаточно для оперативного руководства всей вооруженной силой на войне. Сознавая это, Государь всецело вверил сие руководство генералу Алексееву и никогда не оспаривал его решений и не настаивал на своих идеях, даже тогда, когда эти идеи, как, например, в Босфорском вопросе, были правильнее идей генерала Алексеева»
Так же стоит отметить вовлечённость Императора в военном деле в вопросе подготовки войны, когда 26 июля 1908 года Царь упразднил Совет Государственной Обороны, высказав при этом следующие соображения:
«Государь сказал: "Когда я учреждал СГО, я думал объединить с военным и морским делом вопросы политические и финансовые, что не удалось. Нет надобности в таком постоянном учреждении, его надо собирать, когда надо, из тех же лиц или других". Я вставил: "Желательно под председательством Вашего Императорского Величества". - "Конечно, вообще я думаю более взять военное дело в свои руки, но разве я мог сделать это в эти три года"». Данный отрывок из дневника Поливанова убедительно свидетельствует, что Николай задолго до Великой войны считал необходимым лично возглавлять русскую императорскую армию.
Следует отметить, что еще с началом Великой войны Государь регулярно выезжал в Ставку, ездил на юг России, Кавказский фронт, посещал воинские части действующей армии, перевязочные пункты, военные госпитали, тыловые заводы и все, что играло роль в ведении этой невиданной по масштабам войны. Член комиссии РПЦ по вопросам богословия протоиерей Валентин Асмус, характеризуя воспитание Государя утверждает: «Можно сказать, что Николай II получил настоящее военное воспитание, и настоящее военное образование. Он всю жизнь чувствовал себя военным, это сказывалось на его психологии и на многом в его жизни»
Таким образом, только Император Николай II мог быть истинным Верховным Главнокомандующим.
1 августа 1914 года началась война с Германией. Император сам хотел встать во главе армии. Строго говоря, он и так был во главе ее, так как по Законам Российской Империи «верховное начальствование над военными силами Империи сосредотачивалось в особе Государя Императора». Речь, таким образом, шла о должности Верховного Главнокомандующего, который, если только эту должность не занимал сам царь, все равно подчинялся монарху. Решение Государя возглавить армию в 1914 году вызвало серьезные возражения со стороны Совета Министров, члены которого были убеждены в необходимости присутствия Царя в столице во время войны. Взвесив все «за» и «против», Император согласился с мнением главы правительства. Однако, Николай II вовсе не считал свое решение не принимать верховного командования окончательным. Наоборот, он лишь отсрочил его.
Важным аспектом высшего руководителя во время войны деятельности у любой фигуры является военно-представительская функция. Она является одной из важнейших функций русских государей. Реализуя её, Император, прежде всего, занимался посещением воинских частей и соединений, выезжая как в действующую армию, так и вглубь государства.
Можно привести следующие выдержки: «Наконец, 13-19-го декабря Государь в Ставке принимал доклады о ходе боевых действий, награждал наиболее отличившихся воинов и благодарил части за службу. Особое внимание он уделил Варшавскому укреплённому району.
Обращает на себя внимание как частота посещения Государем Действующей армии, так и объекты визитов. Это важнейшие позиционные участки Русского фронта, сыгравшие ключевую роль в осенних операциях 1914-го года - крепости Ивангород и Осовец, а также такие центры связности фронта, как Седлец, Варшава, Вильно и Ровно. В частности, последний пункт имел чрезвычайное значение вследствие того, что через него шли единственные возможные для движения артиллерии и обозов коммуникации на север через Полесье. Сарыкамыш, который Император посетил во время визита в Кавказскую армию, стал в скором времени центром одной из важнейших операций на Кавказском фронте. Разумеется, поездки не обходились без посещения центрального органа управления Действующей армии - Ставки Верховного Главнокомандующего.
23-30-го января 1915-го года Император посетил не только Ставку и Действующую армию, но и Черноморский флот.
Наиболее запомнившимся его визитом была поездка в Галицию весной 1915-го года. Обходя вопрос о целесообразности объезда только что завоеванной территории, отметим, что Государь в период с 4-го по 13 апреля посетил Львов, Перемышль, Самбор, Проскуров, Каменец-Подольск, побывав на местах боев, могилах павших героев, в госпиталях, награждая отличившихся солдат и офицеров.
Таким образом, Государь прекрасно понимал ситуацию на фронте.
Истинная роль Императора Николая II заключалась не в руководстве военными операциями, а в его способности найти новых руководителей армии, дать им возможность свои способности применить на деле, консолидировать армию, вдохновить ее и, тем самым, остановить сползание ее к катастрофе. Он призван был успокоить своих солдат, офицеров и генералов, показать им, что в критическую минуту их Царь — вместе с ними, а значит, они победят. И с этой своей задачей Николай II, как мы увидим в дальнейшем, справился, проявив при этом незаурядные способности руководителя.
Лайк и подписка на мой канал — мотивируют создавать для вас контент. Подписывайтесь, вместе — мы докопаемся до истины !
#николай2 #российскаяимперия #армия #история #дзен #рекомендации