Рисунок Сони Шевченко. Фото из семейного альбома.
Фото 1. Через 14 лет после сборов. 40 лет Победы. 3 Киевлянина, ветераны, работники КБ МИУС ТРТИ. В центре «батенька» Кашевский В.В., справа Черницер В.М., слева Туровский М.А. После фото некоторые с ветеранами отправились в парк Горького, на заранее подготовленные столики кафешки. Спиртное принесли с собой, свирепствовал сухой закон. Тем не менее, пили много, сытно закусывали, расходились под вечер. Матвей Анатольевич по паспорту, он же Мардух Айзикович по профсоюзному билету, работник трудового фронта, комендант зернового эшелона, а до войны директор Ювелирторга, при жене Главном гинекологе славного города Киева, жаловался на жизнь. Дети разъехались по заграницам, некому наследство оставить. Стали просить его усыновить нас. Весь в слезах обещал подумать.
Фото 2, 3, 4. На полуострове Рыбачьем.
Фото 5. На полуострове Среднем. Делаю надпись к плакату, видно слово «…приумножайте…». Что могут приумножать Советские воины в 22 милях от страны НАТО Норвегии? Только боевую подготовку и бдительность!
Фото 6. На Ноябрьской демонстрации. «Батенька» с внучкой.
Фото 7. «Батенька» озадачен, а я рад, к Ленинскому субботнику выпал снег.
Фото 8. Беспартийному члену профбюро с математическим уклоном, всё в радость.
Один раз обнаружил, что внутри рыбацкого стального поплавка, плещется вода. Не подумав про термодинамику и свойства пара, бросил его в костер, и мы побежали к ручью. Раздался взрыв, до нас долетела взрывная волна. От костра не осталось и следа, чайный котелок еле нашли. Одежду и сапоги разбросало по огромной территории. Пойманные и ощипанные куропатки разлетелись кто куда.
Придя в себя, мы решили сделать серьезный костер с паровыми бомбами. Натаскали огромных бревен, сложили сруб с домик, в центре поместили, стальную бочку с солидолом, добавили несколько покрышек и подожгли. Припасли с десяток поплавков, чтобы бросать их в этот костер. Когда разгорелось, мы по очереди бросали поплавки и, падали в укрытие, но взрывов не было. Поплавки, просто разламывались на две части.
Наконец бочку разорвало, разгорелся солидол и покрышки. Столб пламени и дыма был фантастической высоты. Как старик Хотабыч. Странно, ветра не было, почти штиль. Мы потихоньку выпивали и закусывали. Беседовали о жизни, вспоминали былое и строили планы. Тихо, но слышен был какой-то далекий гул с меняющейся тональностью и модуляцией какими-то призвуками, может подводной лодки или корабля. Это была странная музыка.
Тут послышался грохот и не далеко от нас приземлился вертолет. Двигатель затих. Но никто не выходил, мы ждали. Наконец из него вышли трое. Один в морской и двое в лётной форме. Подошел капитан, поздоровались по-граждански, без отдания чести. Пригласили, как говорится за стол. Он махнул летчикам они тоже подошли. Я рассказал, кто мы и чем тут занимаемся. За три недели мы обросли щетиной и обгорели на солнце. Капитан выпил водки, жаркого было много, а нас пятеро, угостили.
Им очень понравилась наша еда. Капитан спросил, кто у нас из офицеров командиры. Мы их сдали, было трое. Преподаватели с военной кафедры. Выпили еще, у нас был запасец. Капитан рассказал, что прилетели с большой земли. О нашем развлечении они узнали из переговоров натовских летчиков. Гул был от их самолета разведчика. Их подслушала наша разведка. У русских не понятные люди проводят маневры. Норвегия через бухту Линахамари. Капитан с кем-то связался из вертолета и вернулся. Приказал костер не тушить, а двигаться в часть и доложить обо всем нашему командиру. Вертолёт подождал пока мы отошли подальше, облетел нас и на юг.
Прибыли, доложили. Наш сержант, из местных, приказал побриться, искупаться, постирать наши робы и чехлы бескозырок, почистить сапоги и завтра утром предстать перед командиром местной части после построения.
Предстали. Оказывается, нас никто не собирается наказывать. Командир приказал написать подробный отчет и сдать на вахте в штаб. И все! Мы опять свободны в намерениях.
Не успели дойти до нашей казармы, как подбежал матрос, посыльный и сказал, что в штабе нас ждет уже наш, институтский командир, полковник, кандидат технических наук, доцент по прозвищу «батенька». Он привез сюда двух хорошеньких дочерей в надежде выдать замуж за местных офицеров.
Он рассказал, что на полуострове Среднем готовится открытие памятника подвигу во время Отечественной войны (был июль 1971 года), нужны два мастеровых и, умеющих рисовать помощника. На две-три недели. Нас двое и оказалось. После ужина за нами приехал грузовик.
На Среднем встретил и был главным, командир батареи, лейтенант, той самой, которую так и не смогли победить за всю войну гитлеровские войска. Лейтенант, человек 30 матросов, и несколько строителей со своим командиром сержантом. Были камбуз, это столовая, клуб, две каменные казармы, служебные постройки и три подземные, корабельные пушки, разнесенными метров на 500 и соединенными подземными переходами. Там помещения складов боеприпасов, горючего, провианта, техника с электростанциями и убежища.
В клубе была Ленинская комната с телевизором и библиотека с читальным залом. Мы помогали строителям, писали плакаты, ловили в море камбалу на голые трезубцы, форель сетками в ручьях и к ужинам жарили картошку с выловленной рыбой и собранными грибами. Телевизор принимал норвежский и финский каналы, но без звука, видимо несущая звуковая частота отличалась от нашей.
Лейтенант рассказал за обедом, что наш «батенька» воевал здесь, прибыв еще до начала боевых действий, на практику 20-летним курсантом училища.
На открытие памятника приехали все свободные от дежурств на Рыбачьем. Нескольких наших курсантов. Люди из Североморска, из Мурманска, Ленинграда и Москвы. Артисты из Москвы и Ленинграда. Оркестр. И даже Константин Симонов. Читал стихи. Оказалось, что именно здесь он был военным корреспондентом и написал знаменитое «Жди меня».
Исполнили гимн и дали залповый салют из трех местных пушек. Холостыми. Снаряды весили по 400 кг каждый. От выстрелов дрогнули сопки, колыхнулась земля. Воздушной волной снесло у многих головные уборы. И не смотря, что выполнили инструкцию, открыть по команде рты и зажать уши руками, я например, нечего вообще не слышал часа два. Видел только открывающиеся беззвучно рты, словно рыбьи.
Вернулись на Рыбачий, и те же трое суток за картами до дома. Мы не имели новостей с большой земли. Ни у кого из нас не было радиоприемника. Да мало кого новости могли заинтересовать. Мы сами были новостями. Скучно не было.
«Батенька» сумел-таки выдать одну из дочерей. Старшенькую, блондиночку, этакую «пуританочку», уже 25-ти лет, с капризно поджатыми губками и серыми глазками с поволокой. Очень гармоничная барышня, соблазнительная и даже сообразительная, но в меру. А младшенькая, впоследствии, была выдана за Тихоокеанский флот. Батенька был удивительным человеком и страстным рыбаком, мы подружились, не смотря на разницу в возрасте и на «два бала», которые мне влепил на экзамене по «военке».
Уже, будучи на пенсии, работая у меня в отделе, рассказал, что заподозрил в списывании, по записке «сокурсника» доброжелателя, попросту по доносу. Парнишка набирал бонусы для службы в надлежащих органах.
С «батенькой» часто принимали «крепкую», запивая венгерским сухим вином Димиат, называемым в народе динамитом. Смеялся, это тебе не мармелад глотать! Полезность в работе была от него не малая, за весь отдел в одиночку выполнял планы по публикациям, заявкам и положительным решениям, позволяя заниматься делом.