Дочитал уникальный сборник 1933 года «Советская Карелия. Очерки партийного, советского и культурного строительства». Наиболее интересна в нем статья И. Славина «Революционная законность в Карелии». Написана она в духе времени, с постоянным напоминанием о борьбе с контрреволюцией, классовым врагом, расхитителями общественной собственности.
Но некоторые описанные в ней случаи совершенно не вписываются в нынешние обывательские шаблоны. Например, тот факт, что в 20-е годы Советская власть относилась к своим бывшим противникам зачастую крайне либерально. Один из примеров – решение суда по делу гражданина Анашкина, реального врага, бандита и шпиона, получившего наказание в виде трех лет лишения свободы условно.
А вот судьба братьев Вальтонен, судя по всему, наших местных «цапков». Согласитесь, тогда в любой самой демократической стране за участие в убийстве представителя власти, каковым был раненый красноармеец, могли бы просто расстрелять. Однако упомянутый белобандит скорее всего попал под очередную амнистию и до 30-х годов чувствовал себя вполне вольготно.
Это, кстати, одна из тенденций того времени – Советская власть стремилась как можно быстрее покончить с наследием гражданской войны, поэтому к бывшим врагам относились весьма снисходительно, возможно рассчитывая на их перевоспитание при строительстве нового общества. Но в 30-е ситуация поменялась, причем кардинально. Немало таких «вальтоненов» сейчас числится «невинными жертвами Большого террора 1937 года» …
Ну и два эпизода, случившихся в моем родном Олонецком районе во время коллективизации также ломают устоявшиеся шаблоны. Да, наказывали и чересчур ретивых местных начальников. Особенно удивляет упоминание в обвинительном заключении про «публичное уничтожение икон в часовнях и открытое оскорбление религиозного чувства». Видимо, понимали, что борьба с церковью, как с организационной и идеологической структурой – это одно, а религиозные чувства сельского населения – все-таки несколько иное.
А последний эпизод – Советская власть против жестокого обращения с животными. Лошадок, в отличие от озверевшего кулачья, реально жалко…