В рассказе используется обиходно- разговорная речь.
Водитель н-ской автобазы, Гена Пун-дин-сян, весь состоял из противоречий. Мог закатить скандал из-за куска хлеба, а в другой раз потчевал пирожками всю ремзону.
То молчал неделю, то не переслушаешь. Смешение русской и китайской кровей. В тот вечер Гену понесло на откровенность. Он редко вспоминал о первом браке, а тут что-то ударился в воспоминания.
- Верка моя , крановщицей тогда трудилась,- рассказывал Пунтик, замахнув стопку самогону собственного изготовления. Миниатюрная, но жилистая. И вредная, ещё вредней чем я.
Никак не удавалось ее заставить слушаться. Ты ей слово, она тебе десять. В Приехал я как-то с рейса. Жрать не приготовлено, на столе посуда грязная, а она сидит щеку подперла, и Пугачёву на радиоле крутит.. Ну я и закипел как тот радиатор. Ладно бы промолчала, и пошла яичницу, что ли пожарила. Так нет, руки в бок, и понеслось.
Слово за слово, супружница перестала выбирать выражения. За козла я ещё сдержался, но когда она обозвала меня заднеприводным, рука сорвалась. И точно женушке под глаз.
Верка побежала лёд с морозилки отколуповать, а я достал заначенную пол литру, засел на летней кухне лечить нервы. Там и прилёг на топчан, и заснул. Как сейчас помню, снится мне маманя, смотрит с укором пальцем грозит, - А я тебе говорила, не женись на этой лахудре!
Тут бац, у меня словно мозг взорвался! С кровати снесло, ползаю на карачках ничего не понимаю. И такая боль под левым глазом. Я второй разлепил, смотрю, стоит надо мной Верка, и туфелькой с увесистым каблучком покачивает. Она, значит, этим самым каблучищем мне под глаз и засветила.
И говорит мне так злобно, - Ещё раз на меня руку поднимешь, вообще не проснешься. Я за ней, она огородами и смылаясь куда-то.
На следующий день пришла, помирились. В субботу у брата свадьба, а мы оба фингалами сияем. Фото даже есть, брат посередине, а мы по краям, нарядно одетые, и с бланшами зеркально отсвечиваем. Фотограф сволочь цветные фотки сделал, что тогда редкость было.
Вот такая у меня боевая бабенка была. Развелись через пять лет. Триннадцать лет алименты платил. Потом опять женился.
Это я сейчас понимаю, что Верка тоже уставала. На этот кран пока вскарабкаться, уже вспотеешь. А я копировал поведение отца. Он как за стол семью усадит, как зыркнет, даже мыши на улицу убегали от греха.